Норис пошла было к шоссе, но он жестом приказал ей вернуться за штабель.
Отсюда виднелся большой участок изгибавшегося дугой шоссе, но. даже еще не видя машин. Дезертир по звуку узнал, что движется караван. Пытаться украсть грузовик сейчас – все равно что атаковать стадо ради одной телки. Вскоре Дезертир смог разглядеть и «быка» – впереди ехал БТР. За ним следовали три грузовика, один с прицепом, а замыкал процессию микроавтобус, у которого вместо стекол были вставлены листы тонкой брони со смотровыми шелями.
–Многовато для тебя?– попыталась уколоть Норис.– А если больше ничего не будет? Они вывозят только самое ценное, после выброса надеются вернуться.
–Пока спешить некуда. Далеко они таскают свои богатства?
–Откуда ж мне знать? Думаю, не очень. За мост, а там три шоссе. У каждой группировки есть «запасные аэродромы» на такой случай.
Машины ехали со скоростью километров двадцать в час, не больше. Дезертир потушил сигарету, чтобы ничем себя не выдать, и привалился спиной к трухлявым доскам, Б нарастающем гуле девушка толкнула его в плечо и прижалась губами к уху.
–Все‑таки: куда ты собираешься деть грузовик? Если у тебя нет плана, то так и скажи. Я могу связаться со своими, и после выброса руководство назовет тебе свою цену. Подумай, нам тоже нужен транспорт. А тебе потребуется помощь, да еще как потребуется!
Дезертир кивнул, чтобы отвязаться, однако Норис сказала еще не все:
–Это было бы хорошей рекомендацией! Знаешь, Зона забывает крыс, если они вступают в группировки. Все грехи списывает! Мы пока к себе никого не принимали, но теперь ситуация изменилась, и я уверена, что…
Он взял ее голову и повернул ухом к себе.
–Заткнись!
Норис вырвалась, оскорбленно отвернулась. «Неужели так трудно взять в толк, что мне не нужна твоя сраная группировка?– недоумевал Дезертир.– Неужели трудно понять что я не играю в игры для впавших в детство идиотов? Ведь в глубине души им это нравится. Пиф‑паф, кругом монстры, а ты, как герой, все рвешься куда‑то, по пути раскрывая одни тайны и обнаруживая новые. Мне бы тоже нравилось, будь оно все на экране монитора, а не вокруг меня. Вот почему мне не жаль «должников»: Зона разыгрывает спектакль для себя самой, а в качестве актеров использует выпотрошенные человеческие тушки, лишенные свободы воли и души. Наверное, если объяснить Норис. чего я хочу, заведется еще почище Кварка».
Караван прошел мимо. Осторожно выглянув, они с Норис посмотрели ему вслед. Дезертира заинтересовала уверенность продвижения колонны.
–На этом шоссе совсем нет аномалий? Я бы не рисковал так быстро ездить, сбросил еще.
–Б машинах детекторы посильнее переносных. А вообще‑то дороги проверяют после выбросов, если что‑то появилось на пути – вешают знак.
–Ага, «Объезд»!– невесело засмеялся Дезертир.
–Я не шучу. Шоссе нужны всем, знаки сбивать – дело крысиное. Хотя бывало, что кто‑нибудь вешал их, чтобы специально посылать машины в комариные плеши.
Подонки!– Норис даже покраснела от негодования.– Играть надо по правилам.
–Да, конечно. Жить и умирать по правилам.
–Зона не любит крыс!– зло выкрикнула Норис.– И я не люблю! Очень хорошо, что есть на земле хоть небольшой кусочек, где быть крысой – смертельно. Многие поначалу не верят, но, если проведешь здесь хоть месяц, невозможно не заметить: крысы гибнут. А те, кто ведет себя честно, могут ничего не бояться.
Дезертир опять достал сигареты, раскурил пару – может быть, хоть это заставит девчонку замолчать. О том, что Норис старше его минимум лет на пять, он совершенно забыл. Взрослые люди не болтают таких глупостей.
–Жить ради достойной цели – это счастье!– Норис яростно затянулась.– Счастье вдвойне, когда рядом с тобой настоящие товарищи. Тебе не понять. Что ж.
«Искатель» и без тебя обойдется, к нам пойдут. Будем выбирать лучших.– Девушка покосилась на него и, чтобы лучше дошло, крикнула в самое ухо: – Обойдемся без тебя!
–Конечно, обойдетесь. Как и вся ваша долбаная Зона,– кивнул Дезертир.
–Ты ничего не понимаешь.
«Ну и отлично,– про себя согласился он.– И в колбасных обрезках я тоже не разбираюсь».
В Зоне между тем что‑то происходило, Дезертир это чувствовал. Будто огромный нарыв решил, что пришло его время прорваться, и теперь тужился, давил гноем на оболочку. Вдоль шоссе пробежало целое стадо кабанов, конечно – на запад. К югу кто‑то вел настоящий бой, постепенно отступая еще южнее. Дезертир даже не рассуждал, ему сразу стало ясно, что сталкеры оказались на пути у большой группы мутантов и пытаются уйти.
Небо затянуло быстро бегущими облаками, постепенно они становились все темнее. Ветер дул восточный, и поэтому казалось, что и эти облака тоже посланы Зоной на кордон. Штурм! Еще одна попытка прорвать оборону – прорыв, как называют это солдаты. А здесь говорят: выброс. Конечно, ведь Зона выбрасывает из себя излишки живой и неживой мрази, чтобы не задушить ею вот этих своих детишек – людей Зоны.
Дезертир вспомнил, как подвыпившие офицеры рассказывали в курилке, что иногда захваченный Зоной участок уже не удается отвоевать обратно. Там поселяются аномалии, мутанты прут и прут через периметр, военнослужащие сходят с ума, и после месяцев бессмысленных боев коалиции приходится признать потерю. Увеличить линию периметра – это так просто. Но что будет, если Зона однажды захочет разрастись всерьез? Если последует Третья катастрофа и внутри нового периметра окажутся целые города? С Зоной бесполезно воевать, даже полное выжигание территории не поможет. Зона умеет создавать тварей, невосприимчивых к радиации, оживающих даже после смерти.
«Вот если бы сбросить хорошую бомбу на ЧАЭС…– Дезертир представил себе этот удар.– Тут, конечно, все погибнут, простой бомбой не обойдешься. Но ведь они и так трупы, верно? Значит, стоило бы ударить. Чтобы не умирали все новые и новые. Но коалиция этого не делает, хотя прекрасно знает, что сердце Зоны именно там. Монолит, Исполнитель, Кристалл – как ни называй, а что‑то там все‑таки есть. И оно должно быть уничтожено».
Зона будто услышала. Резкий порыв ветра бросил в глаза песок, загудел в гнилых бревнах. Норис придвинулась вплотную, почти прижалась.
–Что делается‑то, а? Посмотри.
Выглянув из‑за штабелей, Дезертир присвистнул. Прямо по шоссе шагала целая рота мутантов, не меньше. В основном зомби, некоторые с оружием. Но попадались и химеры, то и дело падающие на четыре конечности, какие‑то страшные мясные твари, псевдогиганты… Замыкала строй сутулая фигура в плаще.
–Излом…– Дезертир сполз пониже, обнял Норис.– Если они нас заметят, лучше всего застрелиться – слишком много разных тварей. А сейчас не думай о них, сосредоточься на птичках.
–Каких птичках?
–Любых. Там наверняка есть контролеры или слепые псы рядом. Если будешь думать, они почувствуют.
Он слышал их шаги. Словно армия тьмы из какого‑то дурацкого, не слишком красочного фильма маршировала мимо. Дезертир посмотрел в сторону и понял, что накликал: слепые псы. Они тоже шли на запад, низко припав к земле тупыми мордами.
«Не думать. А о чем думать? О том, каково там придется солдатикам? Тут и думать нечего: прорыв, твари изорвут всех, кто не успеет добежать до машин. Хотя бывает во время прорывов, что и моторы вдруг отказывают… Ну а кого не порвут, того прикончит родная артиллерия. Потом коммандос будут зачищать участок, метр за метром, теряя людей. Может быть, Зона таким образом прощупывает нашу оборону?»
Он потряс головой: не сходить с ума! Зона все‑таки не живая, а если у нее есть лицо, то это лицо человеческое. В инопланетян или посланцев из ада Дезертир не верил. Тут что‑то проще, проще и страшнее. Странное поведение коалиции, поощряющей проникновение в Зону людей через кажущиеся запреты и завесу тайны. Поставки всего необходимого в обмен на артефакты. Куда попадают эти удивительные вещи, порождаемые непонятно кем? Явно не в музеи. Зона нужна людям, они используют ее, поддерживают, подкармливают. А Зона убивает их.
«Зона – изнанка нашего мира…– Дезертир вскинул автомат, но появившийся из леса псевдогигант, рыча, пробежал мимо.– И все эти твари – наша оборотная сторона».
Он выглянул. Страшная команда ушла уже далеко на запад, шоссе очистилось. Однако будет ли еще. грузовик? Похоже, что надеялся на подарок судьбы Дезертир совершенно зря, тут подарки делает только Зона, а она играет против него.
–Как же они поедут обратно?– Норис даже вздохнула сочувственно, вот чего
Дезертир от нее не ожидал.– Такое скопище мутантов, да разных!
–Прорвутся на скорости, не перевернут ведь псевдогиганты БТР?
–Не перевернут, но мотор в Зоне – штука ненадежная. Застрянешь, и вот тогда они обязательно до тебя доберутся. Разве только свои выручат… Хотя перед выбросом и связь часто отказывает. Тогда конец – или от мутантов, или уже от самого выброса.
–А что происходит с теми, кто не спрятался?– спросил Дезертир, чтобы поддержать разговор, успокоить немного девушку, уж очень сильно она дрожала.
Водитель удивится, а это лишнее.
–Разное происходит. Очень разное. Кто‑то выживает, а кого‑то в лепешку размазывает – и никто не знает чем. Мозги плавятся, вот это почти наверняка.– Норис жестом попросила сигарету.– Черт, я первый раз оказалась на пути Зоны, все по твоей милости. Продешевила я, Дезертир.
–Не переживай, им не до нас. У них сезонная миграция.
–Что?!
–Ничего, шучу.– Он привстал.
Звук становился все явственнее. Сравнительно слабый звук, вряд ли от большого каравана. Дезертир вздохнул: если машин две или даже три, все равно придется рискнуть.
–Что там?– Норис встала рядом.– Откажись, а, Дезертир? Ну чего тебе надо? Идем со мной, спрячемся, переждем выброс! Я с тобой за ту же сумму несколько часов проваландаюсь – плохо?
–Плохо. Все здесь плохо, Норис. Я хочу убраться отсюда или умереть поскорее, чтобы не тянуть.
–Убраться отсюда?– медленно повторила девушка.– Ненормальный. Из Зоны нет выхода. Вступай в «Искатель»! Если мы найдем Кристалл, если разгадаем его свойства – выбираться и не будет нужно! Он сам – мир!
–Иди к дороге,– оборвал ее Дезертир.
Норис послушно пошла к шоссе, продолжая удрученно качать головой. Машины все никак не появлялись, что‑то случилось.
–Они стоят…– протянул он,– Они стоят вот там, за рощей.
–Неудивительно!– Норис услышала.– Я бы на их месте вообще повернула! Дезертир, а ты в самом деле… Хочешь отсюда вырваться? На грузовике?
Он не ответил, продолжая прислушиваться. Звук то и дело заглушали порывы ветра, которые становились все сильнее. У Норис развевалась челка, она зябко обхватила себя руками.
–Уйдем, а? Дезертир, ну давай уйдем! Ты же видишь, какой шабаш тут начался! Тебя убьют, а я, если уцелею, одна тут останусь?!
–Мы договорились. Стой там!
«Если машины не подъедут, пойду пешком,– зло решил Дезертир.– Плевать на все. Караван мне не по зубам, значит, пойду пешком. И пусть Зона меня попробу– ет остановить! Только мертвого остановит».
Подумал и помрачнел. Нет, Зона не только мертвым может его оставить здесь. Контролеры, зловещие твари на Болоте, чернобыльские собаки – много есть у Зоны способов переделывать людей. И теперь все они здесь, вокруг.
–Дурак!– крикнула Норис.– Я‑то слово держу, а ты… Да невозможно отсюда вырваться, пойми, невозможно! И это подло, наконец! Все пути развития человечества, все будущее – здесь, а ты вместо того, чтобы помочь, хочешь все бросить!
«Те же яйца, только в профиль,– вздохнул Дезертир, вспомнив истерики, которые ему закатывал Кварк.– Как же я устал… В стране слепых и кривой – король? Нет, не король. Если слепые не сделают его таким же, как они, он сам себе вырвет последний глаз. Или повесится от тоски».
Звук моторов, кажется, стал немного громче.
–Дезертир!– Девушка все не успокаивалась.– Тебя же расстреляют с кордона, сумасшедший! Ну а если бы даже ты прорвался, если бы не дал себя сцапать коалиции и всем их жутким медикам, что тогда?! Ты – человек Зоны, ты такой же, как и мы! Это уже никогда не пройдет, знай! И все окружающие будут это чувствовать! Ты ведешь себя, как… Как ненормальный, как извращенец какой‑то! Зачем тебе все это дерьмо там, за кордоном?
Дезертир заплевал сигарету. Похоже, машины в самом деле двигались.
–Хочешь, я расскажу тебе про Кристалл? Хочешь, я отведу тебя к тем, кто докажет тебе – все это правда! Дезертир, не уходи! Послушай, Кристалл – это…
Он зажал уши и покачал головой.
–Идиот!!!– Норис подпрыгнула от ярости.– Ты даже не хочешь знать, что здесь происходит? Как же можно быть таким быдлом?!
–Я ничего не хочу знать!– Дезертир присел, глядя теперь на шоссе через шели в штабеле бревен.– Отвернись, едет машина, а ты мне обязана. Я ничего не хочу больше знать про вашу Зону!
Машина оказалась только одна – «КамАЗ» с наращенными бортами. Дезертир глазам не мог поверить – есть, значит, в жизни везение! По крайней мере, немного еще осталось.
Норис не подвела, она даже вышла на дорогу, замахала руками. До последнего момента Дезертир боялся, что грузовик не остановится, что водитель перепугается тормозить в такое время и собьет приманку. Однако машина замедлила ход, водитель, хорошо видимый за толстым стеклом, поднял дробовик. Он был в кабине один.
«Невозможно!– Кровь застучала в висках.– Зона, ты решила меня отпустить? Сердечное спасибо».
–Возьми меня, пожалуйста!– заверещала Норис, удивительно жалобно.– Я от «грешников» сбежала, но оружия нет! Мне не выбраться, обязана буду на тысячу!
–«Искатель»?– донесся до Дезертира подозрительный голос водителя.– Нам до ваших разборок дела нет.
–Ну пожалуйста! Не оставишь ведь здесь, браток? выброс скоро на запад, тут такое творится, что я не пойму, как еще жива!
Водитель еще колебался, что‑то его беспокоило. Зона развивает у людей чутье. Но Дезертир теперь был уверен: все получится. Он пробежал, за штабелями и оказался совсем рядом с Норис. Из кузова никто не выглянул, значит – пусто.
–Вообще‑то, за поворотом мой конвой остался, поломка у них… Да ну их к черту, залезай! Только не тысяча, полторы!
–Жлоб ты!– Норис отступила на шаг, чтобы ее не ударила дверца.
–От плечевой слышу!
Девушка уже схватилась за протянутую руку, когда за ее спиной вырос Дезертир и положил на плечо Норис руку, в которой держал шотган. Дуло уперлось мужчине в объемистый живот.
–Вылезай, мотор не глуши.
–Это еще что за чучело? Парень, ты бы помылся, я таких не подвожу.
–Не хочу стрелять, кровь кабину забрызгает, а я собрался прокатиться,– сразу выложил карты на стол Дезертир.– Вылезай, оставлю живым.
–Ах ты, сука… Крыса…– Водитель смачно харкнул в лицо Норис.– Это уже не на рубли счет, моя дорогая, если жив буду – себя не пожалею, чтоб тебя найти. Даже если умру, Зона тебе не простит, я к тебе и мертвый…
–Вылезай, чмо!– Норис ударила его по лицу рукоятью мгновенно оказавшегося в руке пистолета.– Быстро, погань, а то ноги прострелю и тут лежать оставлю!
Водитель сполз на землю, бормоча что‑то про группировку «Свобода», которая никому обид не прощает.
–Оружие брось! Руки выше!– продолжала кричать Норис.– Два шага назад!
Дезертир забрался в кабину. Давно не водил, но на «КамАЗе» когда‑то ездил. Пробежался руками по рулю, положил босые ноги на педали. Топлива много. Вроде все в порядке.
–Норис!– Он сбросил рюкзак, зачем‑то сорвал и вышвырнул прочь болтавшийся под зеркалом картонный «пасифик».– Норис, едем со мной!
–Ни за что! Ты просто идиот, слышишь?! «Ну и черт с тобой!»
Он и спросил‑то только для очистки совести. Дверь девушка захлопнула сама. В левое зеркало Дезертир заметил, как по шоссе к ним приближаются трое зомби, их вскачь догоняла химера.
«Как теперь будешь выбираться, Норис? Не мое дело. Пусть этот, из «Свободы», тебе помогает, а потом разбирайтесь с ним, кто кому должен, кто крыса и как группировки будут воевать…»
Он. осторожно тронул грузовик с места. Машина шла хорошо, мотор глохнуть вроде бы не собирался. В зеркало он видел, как повалился навзничь водитель, как отвернулась от трупа Норис.
«Идиотка, одна ты точно пропадешь»,– равнодушно подумал Дезертир и приказал себе забыть о девушке.
В кабине было тихо, тепло, уютно. Дезертир опасался развивать большую скорость, все же он был водитель неопытный, старался держать не меньше тридцати и не более сорока километров в час. За «КамАЗом», видимо, ухаживали любовно: машина бежала очень ровно, на рытвинах почти не трясло.
–Наверное, это не простой грузовик, а специальный?– сам у себя весело спросил Дезертир.– Тут же все почти специальное. Большая земля любит Зону, шлет сюда самое лучшее. Войска на кордоне стоят едва одетые, нехватка во всем, кроме патронов, а тут – получай, что хочешь! И «КамАЗы» можно специальные сделать, и… Стоп, стоп!
Даже нога дернулась на педали тормоза, но Дезертир сейчас приказывал не ей, а своим мыслям. Рано впадать в эйфорию, и уж совсем не стоит сходить с ума. Какие еще специальные «КамАЗы»?
–Если даже самые обыкновенные! Если даже обыкновенные «КамАЗы» и обыкновенные БТР, что это меняет? Ведь эту технику надо сюда как‑то доставить!– Он на миг предположил, что существуют какие‑нибудь сверхсекретные тоннели, дороги в Зону из‑за периметра. Но нет, это было бы слишком уж фантастично.– Большие вертолеты? «Летающие подъемные краны»? Наверное, так и есть. Или по частям, а тут, в Зоне, где‑то есть сборочные цехи, на базах группировок это запросто можно устроить. Правительства, заинтересованные в артефактах, давно поняли, что спецслужбы не могут контролировать Зону, люди сходят с ума. И тогда они позволили людям жить здесь самостоятельно, свободно. Вот чем эти психи так гордятся!
Начался лес. по обеим сторонам шоссе теперь стояли деревья. Дезертир почувствовал, как забилось сердце: если сейчас навстречу попадётся тот самый караван «Свободы», возвращающийся с базы,– не разминуться.
–Не думать, не думать!– бормотал он себе под нос.– Повезет. Везло в Зоне с самого начала, повезет до конца! Только так здесь живут, хотя так же и умирают… Свобода и драйв, черт бы их взял, вот что такое Зона для сталкеров и бандитов! Ну, а для тех. кому не повезло, для тех, кто напуган на всю оставшуюся жизнь и ютится на выселках, как команда Червя,– что остается для них?– Он покосился на приклеенную к бардачку фотографию Памелы Андерсон.– Для них Зона – вечный кошмар, они рабы. Такова плата за свободу, такова цена игры. Может случиться что‑то похуже смерти, и это лишь увеличивает драйв!
Дезертир расхохотался. Вот, оказывается, как просто можно раскрыть главную тайну Зоны. Ну, а Исполнитель Желаний, Кристалл, Монолит, эксперименты над людьми, выбросы и артефакты, аномалии и мутанты – все это мелочи, декорации.
–Прекратить истерику!– приказал он себе и одной рукой добыл из кармана сигарету.
Когда Дезертир прикурил и поднял глаза на дорогу, прямо перед машиной оказались бредущие толпой мутанты. Оглянулся излом, тут же из‑под грязного плаща вылетела его уродливая конечность, будто тварь пыталась остановить грузовик. Дезертир надавил на педаль газа, и все эти мерзкие фантастические существа превратились в дробь ударов по укрепленному капоту. Мелькнули тяжелые, страшные глаза, но контролер не успел проникнуть в мозг водителя. В итоге самый большой ущерб нанес все же излом – на стекле появилась трещинка.
–Ну и силища!– перевел дух Дезертир.– Но «КамАЗ» сильнее! Э‑хе‑хей!!! Передавим всю мразь!
Мразь, впрочем, пока не сдавалась. Совсем рядом появилась уродливая морда псевдогиганта, мутант успел вскочить на подножку. Одной рукой схватив шоттан, Дезертир едва не выпалил, но вовремя сообразил, что стекло ему еще пригодится. Совсем бросив руль – спасибо колее!– он покрутил ручку, немного опуская прозрачную защиту, и просунул ствол в щель.
Псевдогигант упал лишь после второго выстрела, унеся с собой зеркало заднего вида. Перезарядив оружие, Дезертир приоткрыл дверь и осмотрел левый борт. Так и есть – еще два гостя нашли, за что зацепиться. Он снова выстрелил. Дробь начисто снесла зомби одну из гнилых рук, ноги бывшего человека поволочились по земле и попали под колесо, а вот его более ловкий товарищ успел подтянуться и забраться в кузов.
–Сволочи!– Дезертир захлопнул дверь.– Еще зайцев мне не хватало. Хотя… Если будут вести себя тихо, то почему бы и нет? Нам по пути!
Но не все незваные гости собирались вести себя тихо. У другой двери появилось гибкое тело химеры, крепкие когти заскребли по стеклу. Тянуться туда Дезертир опасался, а тут еще отвлек внимание новый персонаж – прямо перед ним, словно в фильме ужасов, появилась мерзкая рожа излома. Мутант был весь в черной крови, гипертрофированная конечность тянулась к ручке двери.
–Ты же мне обзор закрыл!– только и выговорил Дезертир, почувствовав, как обожгла бедро выпавшая изо рта сигарета.– Мразь… Ладно, иди сюда. Забыв о химере, он снова опустил немного стекло.
–Иди сюда! Не трону! Иди сюда!
–Не убивай!!!– в кабину ворвался визг излома.– Я спрыгну, я спрыгну!
Мутант подтягивался к подножке, оставляя на лобовом стекле кровавые полосы. Собираясь прикончить его, Дезертир уже поднял руку с шотганом, но в последний момент излом и в самом деле спрыгнул.
–До чего хитрая тварь!– не одобрил его поступок Дезертир.
Захрустело стекло справа. Невероятно, но химера и правда исхитрилась процарапать его насквозь. Тварь теперь почти не была видна за потерявшим прозрачность материалом, но и так понятно: химера не остановится и пробьется‑таки в кабину. Не раздумывая, Дезертир вскинул шотган и выпалил, вместе с остатками стекла химера исчезла.
–Поздравляю с разгерметизацией!– сказал он под гул ворвавшегося в кабину ветра.– Кто следующий?
Однако пока никто не показывался, даже зомби если и оставался в кузове, то вел себя действительно тихо, как порядочный заяц. «КамАЗ», через педаль газа чувствуя возбужденное состояние водителя, бежал теперь под шестьдесят километров в час, лес кончился.
–Все к лучшему пока,– сделал вывод Дезертир.– Надеюсь, мы уже проскочили поворот к базе «Свободы»;?
Доказательство противного появилось незамедлительно. Справа, за поросшим бурьяном полем, показался караван, все в том же составе. Дезертир сперва решил,, что как раз успевает с ними разминуться, но шоссе, оказывается, делало длинный плавный поворот, и избежать встречи с БТР никак не получалось.
–Сволочи, не могли обождать пару минут!
Он крутанул руль влево, вырываясь из колеи, и понесся по полю. Тут тоже хватало живности, но попроще: из‑под колес разбегались крысоволки, кабаны, какие‑то неуклюжие мясистые существа, лишь отдаленно напоминавшие огромных, жирных, ощипанных живьем кур. Через разбитое стекла донеслись выстрелы, Дезертир инстинктивно пригнулся, но удар принял на себя укрепленный кузов.
–Простите за доставленные неудобства!– проорал он, обращаясь к зомби‑зайцу, и заложил крутой вираж, въезжая на улицу какого‑то городка.
И снова бились о капот мутанты, снова тянулись когтистые лапы к водителю. Уже совсем почувствовав себя героем Голливуда, Дезертир прижимался к стенам, соскребая с бортов порождения Зоны. Кто‑то прыгнул на крышу кабины, и водитель отважно высунул в окно руку, выпалил вслепую. Кажется, получилось.
Оставив поселок позади, он снова постарался взять правее, рассчитывая вернуться на шоссе. Плевать, что оно напоминает иллюстрацию к Судному Дню, главное, что идет на запад. Заблудиться – страшнее всего, между тем ни карты, ни компаса нет, а по небу все быстрее несутся тучи.
–Да ведь они указывают направление!– вспомнил Дезертир.– Если только ветер не изменился, что вряд ли. Сегодня праздник запада, большой карнавал. Привет войскам коалиции!
Вскоре он перестал нервно поглядывать в уцелевшие зеркала – его, конечно же, никто не преследовал. Не в том направлении Дезертир ехал, чтобы нашелся дурак, готовый помчаться следом даже на танке.
С ходу преодолев водную преграду в виде небольшого ручейка, «КамАЗ» въехал на невысокий холм, и тут все же пришлось остановиться. Внизу шли кабаны, огромное стадо – несколько тысяч голов. Отсюда, сверху, они выглядели отарой, не хватало только пастуха‑излом а с длинной конечностью вместо кнута и слепых псов в роли овчарок.
–Вот как оно все начинается!– с замиранием сердца вздохнул Дезертир.– Впечатляет, ничего не скажешь. Таких гудками не разгонишь, придется пропустить.
Используя вынужденную паузу, он схватил автомат и выбрался наружу. И вокруг хватало тварей, но все они были заняты сверхважным делом: торопились на запад. Человек, если не оказывался прямо на пути, не слишком интересовал мутантов.
Осторожно обойдя машину, Дезертир заглянул в кузов и добил прошитого пулеметами БТР зомби. Не поленился даже выкинуть тело – так спокойнее. «КамАЗ» теперь выглядел настоящей боевой машиной: весь в крови и внутренностях врагов. Снова забравшись в кабину, Дезертир закурил и попытался успокоиться.
Часы на приборной доске показывали половину восьмого. И когда пролетело время? Уже вечер, и надо спешить. Или следует ждать до темноты? Тогда прорыв, или выброс, начнется не раньше десяти, на его волне и надо попробовать ворваться в укрепления коалиции. Сумасшедшая затея, но как еще бороться с сумасшествием Зоны?
Дезертир опустил зеркало и рассмотрел себя.
–Да уж, бесполезно и пытаться заговорить с солдатней.
В корке грязи, покрывавшей его лицо, едва угадывалась перевязка, наложенная Кварком. Зато лоб снова кровоточил, и сквозь нее проступило багровое, пятно, выглядело это украшение жутковато. Одно ухо свободно, а другое почти полностью скрыто под бинтом. Переломанный нос смотрит чуть набок, хотя почему‑то совершенно не болит. На щеке шрам, он выглядит очень старым.
–И как меня Норис опознала в таком гриме?– Он потрогал рубец.– Замаскировался я не хуже Клоуна. Даже останься у меня военный билет, никто не поверит, что на фотографии я. Отмыться, что ли?…
Он огляделся. Нет, обстановка не располагала отходить от грузовика, то и дело кто‑то совсем рядом выл, рычал, вопил почти человеческими голосами… Кабаны наконец прошли, и Дезертир поехал дальше. Ему везло: ни разу он не уперся в непреодолимые препятствия, ни разу даже не пришлось отклоняться от задуманного маршрута. Спустя четверть часа он снова оказался на шоссе, только наезженной колеи здесь уже не было.
–Значит, грузы поставляются только по воздуху!– сделал вывод Дезертир.– Вот и отлично. Хотя мне‑то теперь какая разница?
Еще дважды он врезался в группы бегущих на запад мутантов. Теперь Дезертир разгонялся как следует, уцепиться за мчащуюся машину никому не удалось. Через час пути он увидел свой последний ориентир: водонапорную башню. Норис сказала. что башня – одна из легенд Зоны. Многие утверждали» что своими глазами видели, как она рушится, но башня каждый раз оказывалась цела.
–Дальше пока нельзя…– Он съехал с шоссе, развернулся у небольшой рощицы и остановил «КамАЗ», готовый стартовать по первому сигналу.
Вот только каким должен быть этот сигнал? Как не – прозевать нужный момент – получасовой примерно промежуток от начала массированного прорыва до первых залпов артиллерии Второй линии, накрывающей заранее намеченные квадраты? Через этот огонь не пройти, тут Дезертир не строил иллюзий.
Глушить мотор он побоялся, зато отважился отойти от машины на несколько шагов, чтобы лучше слышать бой. Со стороны кордона, находившегося всего в километре, слышалась бесконечная трескотня пулеметов. Пока они держались, но ведь и атаковали их одиночки.
Солнца не было видно за тучами, сумерки необычно рано опустились на этот участок Зоны. Дезертир нервничал. Стараясь ни о чем не думать, он обошел «КамАЗ» и пристрелил двух зомби, которые, похоже, просто проходили мимо. Пулеметчики на блокпосту патронов не жалели, били уверенно, по‑стахановски.
–Вот когда они заткнутся, будет пора,– сделал вывод Дезертир.– Пусть пройдет первая волна, накроет огневые точки, соберет мины, тогда и я… Если сам не захлебнусь в этой волне.
Зона, будто разумное существо, копила силы и ждала темноты. Блокпост продолжал мерно, уверенно отстреливаться, и Дезертир начал ненавидеть солдат.
«А может, и прорыва никакого не будет?– думал он, нервно расхаживая у «КамАЗа» и почти уже не обращая внимания на ползущую по шоссе армию тьмы.– Тут ведь вряд ли наши стоят, и не украинцы, конечно. Немцы или даже американцы… У них снабжение, наверное, не чета нашему, и оружие другое, и оборудовано все лучше. Будут валить и валить нечисть из‑за бруствера, пивко попивая. Как раз под орешки и я появлюсь, одинокий герои с больной головой».
Не в силах сохранять спокойствие, Дезертир забрался на кабину, огляделся. О том, чтобы убраться назад, не могло быть и речи: все шоссе заполонили разнообразные твари. Не прорваться, колеса просто забуксуют, намотав, на себя сотни метров гнилых кишок.
–О чем я думаю?– Он обхватил руками голову, сел.– Назад нельзя, нельзя! Пусть уж лучше американцы пристрелят.
Верхушка водонапорной башни вдруг полыхнула голубым. Полуослепший Дезертир несколько секунд находился в оцепенении, а потом скатился вниз, схватил рюкзак. Выброс начался! Шум вокруг машины резко усилился, мутанты, давя друг друга, побежали. Случайно взглянув в зеркало, Дезертир увидел, что волосы у него стоят дыбом.
Трясущимися руками распаковав аптечки, он горстями стал забрасывать таблетки в рот. Плевать, какие именно! Выброс убьет его, если ждать. Зона каждый раз придумывала что‑то новенькое, но на Большой земле внимательно следили за ее выходками глазами ученых‑ботаников и слали все более совершенные лекарства. Дезертир плохо понимал по‑английски, но узнавал отдельные слова: радиация, ультрафиолет, магнитные аномалии… Едва не подавившись, он с маху проглотил, почти не запивая, штук двадцать из тех, что попались под руку, и с трудом заставил себя остановиться, почувствовав тошноту.
–Хватит, хватит…– вслух сказал он и быстро отыскал желудочное снадобье.– Все равно от всех бед не застрахуешься, но если так продолжать, или сдохну прямо здесь, или то, что проглотил, сблюю.
И все же Дезертир не удержался, напоследок сделал себе два укола: антишок и еще что‑то, насколько он смог разобрать, «общеукрепляющее и бодрящее». Благо, использовать снадобья предполагалось в боевой обстановке, так что управиться с конструкцией было просто – сорвал колпачок, воткнул себе в ногу иглу прямо сквозь одежду и надавил на поршень.
–Все!– пообещал он сам себе, растирая саднящие от инъекций ляжки.– Теперь все. Наверное, больше никогда уж не придется.
Он закурил, хлебнул из фляги убитого «должника» какой‑то крепкой дряни. Оставалось надеяться, что алкоголь и лекарства не помешают друг другу.
–Господи, ну почему я так боюсь?– В зеркальце он видел свое перекошенное лицо.– Ведь не было такого в Зоне, не было! А теперь…
Теперь начинался выброс, и сохранить психику было невозможно. Дезертир похлопал себя по щекам и замер, нервно барабаня пальцами по рулю. Именно сейчас Зона последний раз пыталась его достать, изменить самую суть, лишить спосооности рассуждать.
Как ни громко палили на блокпосту до сих пор. теперь бойцы неизвестной державы превзошли себя: грохот стоял, как на «тяжелой» дискотеке. Похоже, в ход пошли еще и минометы, а может быть, это рвались заряды под ногами и лапами хлынувшего к брустверу потока мутантов. Дезертир бросил взгляд на шоссе и вздрогнул: оно почти опустело.
А еще темнело, быстро и окончательно. Он тронулся, медленно выехал на шоссе и снова остановился, выжидая момент для последнего рывка. В разбитое окошко правой двери тут же сунулся излом.
–Дружочек, я…
Дезертир выстрелил прежде, чем успел что‑нибудь подумать. Похоже, спокойствие к нему вернулось.
«О чем я думал, когда обирал «должников»? Пять пар ботинок было, а я даже не вспомнил… Босой ухожу».
Грохот начал быстро стихать. Дезертир погнал машину вперед, постепенно наращивая скорость, перед глазами проносились воображаемые картинки происходящего впереди. Батальону дан приказ отступать, и если командир не идиот, то сейчас солдаты прыгают в подъехавшие к брустверу машины. Пулеметчики уйдут последними – те из них, кто вообще успеет уйти.
Организованный огонь стих как‑то сразу, теперь с поста доносилась только беспорядочная пальба. Дезертир все сильнее давил на педаль, надеясь, что фары не выхватят из темноты развернутый поперек дороги фургон или еще какое‑нибудь серьезное препятствие. На мутантов он и смотреть перестал, теперь уж не время.
«Отходя, могут и рвануть какой‑нибудь сюрприз. В учебке поговаривали, что под брустверы собираются фугасы класть, для снижения потерь при отступлении…»
Грохот, ночь впереди полыхнула огнем. Дезертир инстинктивно пригнулся к рулю, но разогнавшийся «КамАЗ» даже не почувствовал взрывной волны.
«Неужели отродье Зоны и такое переживет? Неплохо там их разметало, наверное…» – думал он, на ходу открывая дверь.
Пусть и разбитый, но все же асфальт кончился. Теперь под колесами были сплошные рытвины от взрывов, грузовик затрясло, и Дезертир немного притормозил. Совсем немного, только чтобы успеть среагировать, оценить изменившуюся обстановку. Прежде он полагал, что пробьет бруствер, на который со стороны Зоны не так‑то просто взобраться, «КамАЗом», но теперь откуда‑то точно знал, что никаких укреплений после взрыва фугаса не осталось.
«Не многовато ли я знаю?!» – мелькнуло в голове, и тут же впереди показался собственно кордон.
Поднятая взрывами в воздух пыль еще не полностью осела, но Дезертир разглядел широкий ров. наполненный какими‑то горящими обломками. Вообще горело вокруг много, слишком много.
«Напалм?» Он еще успел сбросить скорость и кувыркнулся из кабины.
Земля ударила без жалости, вышибла дух, хорошо еще, что рюкзак немного смягчил падение. Около минуты Дезертир потерял на то, чтобы отыскать отлетевший в сторону «Калашников» и тут же пристрелить скачущего на трех лапах слепого пса. Он ожидал увидеть здесь ад из тысяч воющих монстров, но те немногие, что уцелели после взрыва фугасов, едва шевелились.
«Неужели отбили прорыв?!» – в ужасе думал он, пока бежал, прихрамывая, к провалившемуся в ров грузовику.
Мост вышел неплохой – задние колеса упавшего на бок «КамАЗа» все еще вращались в Зоне, а вот кабина уткнулась в Большую землю. Взобраться на кузов и перебежать на ту сторону – дело нескольких секунд, но горящий далеко внизу напалм все же подпек голые пятки чудовищным жаром.
«Забыл про обувь, и я называю себя нормальным…– Дезертир скачкал между горящими брызгами и щелкающими зубами тварями, от которых, казалось, и осталась‑то только голова.– Идиот, идиот!»
Он ждал, что вот‑вот ударит Вторая линия. Хотя кого ей бить? Мутантов просто нет, они или мертвы все, или успели уйти дальше. Слева горело какое‑то здание, наверное, караульное помещение. Здесь Дезертир впервые увидел тело солдата, по‑видимому, он умер еще на бруствере, сюда его отбросило взрывом. Форма и правда не знакомая, какая‑то западная, но разбираться времени не было.
Не забывая постреливать в особо наглых тварей, но и не останавливаясь, чтобы их добить, Дезертир бежал и бежал, пока не выдохся окончательно. Произошло это не скоро – наверное, сказались уколы. На счастье беглеца, мутанты им тоже не слишком интересовались, они продолжали стремиться на запад. Ползли химеры с перебитыми позвоночниками, ковыляли, время от времени начиная кружиться на одном месте, опаленные напалмом слепые псы, один раз Дезертир даже видел бюрера, упорно волочащего за собой с десяток метров собственных кишок.
«Нет, не может быть, чтобы все это произошло случайно!– задыхаясь, Дезертир забился под съехавшую в кювет машину.– Ими кто‑то управляет, кто‑то приказывает атаковать всем вместе, в одном направлении! Но неужели и после такого в Зоне становится еще хуже? Откуда она берет столько сил?…»
Выброс набирал силу. Дезертир увидел, как в стороне вдруг вспыхнула зеленая трава – сама по себе. Возникла новая аномалия? Зона в самом деле решила забрать эту землю себе? Он заставил себя выкатиться из убежища и похромал на окровавленных ногах дальше. Торопящийся впереди излом не обратил на него внимания, наверное, принял за мутанта. Благо, внешне Дезертир уже ничем от них не отличался.
Он прошел еще, упорно не выпуская из поля зрения обгоревший плащ излома, около пары сотен‑метров, когда сзади донесся грохот. «Боги войны» наконец‑то получили добро и накрыли оставленную людьми территорию. Почти сразу в спину ударила волна горячего воздуха. Дезертир почувствовал, как скручиваются от жара волосы. Он упал, накрыл голову руками, постаравшись прижать и уши, а сверху посыпались обломки, комья земли, части тел… Каждый раз. когда ему казалось, что разрывы становятся чуть глуше, дезертир заставлял себя встать и пробежать еще хоть немного. Когда уши заложило всерьез, голова неожиданно стала работать четче.
«Судя по тому, что я еще жив. из‑под настоящего обстрела мне удалось уйти. Но они будут переносить огонь в глубь оставляемой территории по мере получения рапортов от командиров подразделений, значит, останавливаться нельзя. Здесь уничтожат все.– Он совсем перестал падать и теперь бежал, рассчитывая только на свою непостоянную удачу. Открылось второе дыхание,– Часть мутантов наверняка успеет прорваться на плечах отступающих к самой Второй линии. Пока я их не догнал, я под угрозой. Но ведь это еще километров пять как минимум…»
Слева что‑то блеснуло, и Дезертир по наитию выстрелил. В свете горящего спорттородка – ну совсем, как у них в спецбатальоне!– он разглядел и свою жертву.
Солдат.
«С почином тебя, дорогой!– мысленно поздравил себя Дезертир и подошел к трупу.– А как ты думал? Они будут стрелять в тебя, а ты – в них».
Двигаться дальше босым было невозможно, он и так уже жалел, что не остановился у первого трупа. Аккуратно развязав шнурки совершенно спокойными руками, Дезертир переобулся, не забыв и о носках. Никакой брезгливости он не испытывал – дело есть дело. Размер не подошел, оказался меньше на единицу, а учитывая состояние ног. и на две. но Дезертир сейчас думал не о боли, а лишь о сохранности своих верных средств передвижения. Стоит лишь серьезно проколоть ступню – и конец приключениям.
И снова бег, теперь он продвигался быстрее, даже перепрыгивал воронки. Вокруг сгустилась темнота: от пылающей Первой линии Дезертир ушел достаточно далеко, а новый бой кипел где‑то впереди. Сзади артиллеристы играли в какую‑то свою игру, связанную, видимо, с клеточками на карте – взрывы доносились то с одной, то с другой стороны,
«Может быть, пытаются отрезать тварей, теснить их куда‑нибудь? Тогда они ни черта не понимают: монстры идут только на запад, и проще всего их остановить, если бить прямо перед собой, наплевав на тех из своих, кто не успел унести ноги».
Такой вариант Дезертира, конечно, не устраивал. Только на гуманизм командования коалиционеров он теперь и мог рассчитывать.
«Но ведь Вторую линию тварям все равно не прорвать, если придется совсем туго, артиллерия будет бить и по своим. Любая будет, хоть русская, хоть американская. Что я стану делать, если выживу? Зароюсь в землю? Подниму руки?»
Он бежал по дороге, совсем новой, ровной асфальтовой дороге, лишь местами полотно подпортили недавние взрывы. Бежал мерно, стараясь беречь дыхание. В воздухе появились первые вертолеты, они шарили прожекторами по земле где‑то впереди, в паре километров или даже дальше. Когда Дезертир в очередной раз перепрыгивал воронку, слева кто‑то выстрелил. Упав и перекатившись, беглец ответил короткой очередью и усльппал в ответ ругань.
«Немцы!» Трудно было не узнать характерное произношение.
Дезертир встал, поднял над головой автомат,– Нихт шиссен!– Вот когда пригодились усвоенные из телевизора выражения.– Гутен морген! Русишь зольдат!
Снова вроде бы выругались, но стрелять не стали. Дезертир побежал в темноту и вскоре оказался рядом с двумя бундесами, залегшими за мотоциклом.
–Работает?– тут же спросил Дезертир, показывая на технику.– Ездит? Фарен? Арбайтен?
Вряд ли немцы поняли смысл его слов, но на жесты среагировали. Один, опасливо поглядывая на дорогу, приподнялся, постучал по мотоциклу. Дезертир разобрал слово «гут» и тут же ухватился за руль, дернул.
–Фарен, фарен! Шнелль!
Уговаривать бундесов, цеплявшихся за вверенное им казенное имущество, пришлось не меньше минуты – огромный срок, когда за спиной сверкает артиллерийский ад. Насколько понял Дезертир, оба насмерть перепугались проходящего перед ними парада уродов и пытались отсидеться в стороне! На многократно повторенное «битте» немцы не реагировали, и Дезертир уже совсем собрался пристрелить обоих, но вовремя всплыло более уместное слово.
–Капут! Артиллерия – капут! Шнелль, битте!
Вот тогда они все поняли. Молодые, крепкие ребята, но совершенно оглушенные происходящим. Один из них был ранен в ногу, он сел сразу за водителем, а Дезертир устроился позади.
Немец вел медленно, то и дело петляя между ползущими по дороге тварями. Дезертиру не было видно, но, похоже, парень еще и блеванул на всю катушку. Его раненый товарищ палил почем зря во все стороны, почти всегда мазал. «Какие же вы дети! Точно как мы в спецбатальоне.– сидим, смотрим, а ничего о Зоне не знаем. Совершенно ничего!– злился Дезертир.– Устроиться бы к вам инструктором! Правда, вся наука будет короткой: убивай только тех, кто к тебе лезет, и ни о чем постороннем не думай. Жаль, меня убьют первым ваши же командиры – за разглашение межгосударственной тайны».
Часто оглядываясь, Дезертир пытался понять принципы, по которым артиллерия обрабатывает свои квадраты. Увы, с дороги в этом разобраться было невозможно. Особенно впечатлил его момент, когда снаряды стали рваться всего метрах в трехстах от них, да так, что осторожный водитель поддал газу и двое задних едва не свалились с мотоцикла,
«Уходим пока, успеваем. Но надолго ли это?– Дезертир постарался мыслить конструктивно.– С немцами я подружился, представился русским. На мне даже форма есть, хоть и без петлиц, без погон, без шеврона, и все же номер на ней намалеван. Если удастся добраться до их начальников, то меня, наверное, отправят в часть. А уж там – под суд за дезертирство… О чем я? Пристрелят меня, и не здесь, и не у наших, а по дороге. В крайнем случае отправят в Германию, спецрейсом. Материал для опытов. Так мне и надо, идиоту…»
Оказавшись среди разумных, нормальных людей, понятия не имеющих о Зоне, Дезертир будто почуял слабый аромат прошлого. Он – Никита Нефедов, девятнадцатилетний салага, зачуханный дедами и сбежавший от них в Зону во время припадка паники.
«Нет,– вдруг понял он.– Это не я. Я – Дезертир Зоны, а все остальное неправда, остальное было с кем‑то другим. Тем, у кого не было шрамов ни на лице, ни на душе».
Прожектор вертолета скользнул по мотоциклу и тут же вернулся, окончательно ослепив водителя. Бундесы замахали руками, даже закричали что‑то, смешные. Не обращая на них внимания, Дезертир соскочил с почти остановившегося мотоцикла и бросился в темноту, прочь от луча. Если бы он промедлил хоть секунду – накрыло бы взрывом и его.
–Недолго мы дружили, пацаны!– Что еще было сказать? Когда Дезертир оглянулся, на дорогу как раз упал покореженный руль.– Вот и все. Ну, спасибо, что подвезли.
Он снова побежал, на этот раз по обочине, здесь было меньше шансов оказаться застигнутым лучом. Вертолеты, насколько он мог понять, искали скопления живой силы противника и уничтожали их ракетными ударами. А впереди пылал бой, теперь Дезертир видел его границу. Оставалось не больше километра.
–Я почти смог!
Он заставлял себя не бежать слишком быстро. Дыхание – вот проблема, а ноги движутся, словно заведенные, и боль в ступнях какая‑то тупая, не настоящая. Действительно имело смысл вколоть себе пару шприцов заморской дряни, без этого беглец бы сейчас уже был растерзан снарядами далеко позади.
Вскоре он повстречался еще с одним военнослужащим бундесвера, как выяснилось, бывшим. Парень с пистолетом в руке спокойно шагал по самой середине шоссе к западу. Обогнав его, Дезертир оглянулся, и не зря – тот уже вытягивал руку с оружием. Безумные глаза и какое‑то совершенно нечеловеческое лицо. Всадив ему в грудь очередь, Дезертир сообразил, в чем дело: у солдата совершенно отсутствовала нижняя челюсть, через рану в горле виднелись шейные позвонки.
«Когда его успели зомбировать, кто?!– изумился он, продолжая свою сумасшедшую трусцу и едва не рассмеялся от собственной наивности.– Контролеры, да и еще полно всякой дряни! Дай им волю, и они всю коалиционную рать повернут в другую сторону! И те, в воздухе, это знают».
Рокот вертолетов над головой внезапно стих. Дезертир остановился, чтобы понять, чем же грозит такое изменение обстановки. Шальные пули бились об асфальт, фронт, если таковой существовал, проходил совсем рядом. Артиллерия работала достаточно далеко, но… Он повернул прочь от шоссе и побежал в темноту. Когда сзади взорвалось, казалось, само пространство, воздушной волной Дезертира швырнуло на траву, но он тут же снова вскочил и бежал, пока не налетел с размаху на дерево. Размазывая по лицу кровь из разбитых губ, беглец продолжил путь с вытянутыми руками и понял, что находится в лесу, который, скорее всего, скоро вспыхнет.
Надо было снова забирать к западу, надеясь, что лес кончится. Хуже нет, чем оказаться здесь, когда далекие пушки ударят по этому квадрату: даже если уцелеешь под их огнем, поджаришься на другом, обыкновенном. В Дезертире всколыхнулось что‑то давнее, домашнее – запах дыма, испуганное лицо отца… Тогда, жарким летом, участились лесные пожары, и из одного они едва успели выбраться. Отец тогда сказал, что поход по грибы мог окончиться печально, и Никита запомнил, с тех самых пор собирал где‑то в укромном уголке памяти все, что знал о лесных пожарах.
«Ветер сильный, восточный. Если вспыхнет – а вспыхнет обязательно, когда вот так же ударят из всех стволов,– то не убежать. Дыму нагонит, и конец мне…– Дезертир думал о вроде бы страшных для себя вещах, а душа его ликовала.– Жив еше» жив под пеплом Никита Нефедов! Помнит, боится – значит, жив!»
Он бежал на запад, казалось, уже целую вечность бежал на запад. Вытянутые вперед руки в кромешной мгле натыкались на деревья, хрустели выбитые пальцы. Плевать на все, главное – бежать. Однако и тут подстерегали неожиданности: вдруг защелкал детектор.
–Мать твою, Зона, ты уже здесь!
Да, она была здесь, плодила аномалии. У ЧАЭС появились новые силы, и она чуточку раздвинула сферу своего влияния.
–Ну зачем?…– шептал Дезертир, обходя мясорубку.– Зачем надо было тебе организовывать это нашествие, гибель стольких? Достаточно поселить здесь аномалии, распространить сюда свое сводящее с ума поле, и люди уйдут сами. А те, что останутся; станут твоими людьми, людьми Зоны.
Лес звучал: кто‑то тоже пробирался на запад справа и слева от Дезертира, впереди и сзади. Мутанты, неразумные твари, а может быть, и отставшие от частей солдаты бундесвера. Никто не стрелял, не рычал, все молча ломились в одном направлении, будто участвовали в каком‑то садистском соревновании.
Вдруг руки перестали натыкаться на деревья, а слева появились вспышки. Лес кончился! Все еще не веря в удачу, Дезертир побежал быстрее, потом еще быстрее. «Калашников» бился о спину, в руке – – шотган. Когда в небе загорелась осветительная ракета, прежде чем упасть, Дезертир успел увидеть впереди высокий бетонный забор, почти половина блоков которого была повалена. Он выглядел, как зубы непутевого задиры наутро после драки. Повалившись в траву, Дезертир пополз дальше, дожидаясь, пока ракета перестанет светить.
А за спиной уже ухало, гремело, трещало: настал черед леса, артиллерия коалиции сносила его под корень. Дезертир вскочил, из последних сил пробежал оставшиеся метры и оказался за забором. Ноги провалились в какую‑то яму, не успел он из нее выбраться – нырнул в следующую. Вся местность за забором оказалась изрыта взрывами, и Дезертир понял, почему: тут, в стороне от кордона, было минное поле. К счастью, прорвавшиеся мутанты успели его «разминировать».
Не успел он отойти от забора, обозначавшего, видимо, Вторую линию, и на сотню метров, как позади раздался топот множества тяжелых копыт и знакомое хрюканье. Кабаны, сбившись в стадо, неслись сквозь темноту. Пытаться остановить их с одним автоматом было совершенно бессмысленной затеей, но ничего другого Дезертиру не оставалось. Он повалился в ближайшую воронку и стал наугад полосовать тьму перед собой.
Тут же загрохотали стволы за его спиной, заставив пригнуться. Стрелков было не менее двух десятков, имелись и пулеметы. Ничего не понимая, Дезертир сполз на самое дно. куда почти сразу же свалился мертвый кабан. Пока он выбирался из‑под придавившей его туши, остатки стада успели пронестись мимо, а потом закончилась и стрельба. Высунувшийся из своего убежища Дезертир услышал немецкую речь, различил в темноте человеческие фигуры.
Насколько он понял, это был отряд коммандос, присланный сюда закрыть дыру в заборе. Почему они не свалили Дезертира, когда он первым вбежал через пролом. осталось для счастливца загадкой. Теперь командир приказал своим людям занять позиции прямо у периметра, и вояки пробежали совсем рядом. Дезертир решил было, что остался незамеченным, но один вдруг встал, нагнулся и о чем‑то спросил его.
–О'кей!– ответил Дезертир наугад и попал: спецназовец коротко рассмеялся. Потом он бросил в воронку медицинский пакет, сказал еще что‑то ободряющее и заспешил вслед за своими. Дезертир перевел дух, схватил подарок и тихонечко пополз прочь. На запад.
Он надеялся, что лес продолжится, но вскоре нащупал асфальт. Это не была дорога, скорее небольшой плац. Пару раз мимо, мерно топая сапогами, пробегали отряды бундесов, но Дезертир успевал отползти в сторону. Людей становилось больше, где‑то визжали тормозами подъезжающие машины, воровата загорались и тухли фонарики.
«Маскируются!– изумился Дезертир, несмотря на усталость.– Господи, да от кого?! От мутантов?! Ох, регулярная армия, любовь моя, да в тебе идиотизма не меньше, чем в Зоне».
Но пока глупость бундесвера работала на него. Дезертир шустро полз, надеясь вот так, на животе, и преодолеть весь этот военный городок – не может он быть большим! Однако впереди кто‑то застонал, а стоило Дезертиру поползти правее, под руку попался ботинок. Снова застонал раненый. Тот, которого беглец схватил за ногу, что‑то зашептал.
Отползти Дезертир не успел: подъехала машина, выскочили, светя фонариками, санитары. Пока они по одному поднимали в кузов раненых, Дезертир уопел разорвать подаренный пакет и обмотать себе голову и грудь, прямо поверх истрепанного хэбэ. За оружие он не беспокоился, тут многие лежали с автоматами, но вот рюкзак мог вызвать подозрение. Пока Дезертир раздумывал, позади снова раздалась стрельба – Зона опять попыталась прорваться.
Санитары залопотали по‑своему, перестали грузить раненых, водитель завел мотор. Плюнув на все, Дезертир сам подскочил к машине, полез в открытый кузов. Си– девший там вместе с ранеными санитар диковато посмотрел на него, но ничего не сказал. Промолчал и Дезертир – просто сел напротив, положив на колени шотган. В темноте немец не мог его толком рассмотреть, но наверняка что‑то заподозрил.
Впрочем, ехать в госпиталь вместе с ранеными героями Первой линии в планы Дезертира не входило. Когда небольшой, юркий грузовичок, скупо светя себе фарами, отъехал примерно на километр, он выбросил рюкзак за борт, хлопнул по плечу опешившего санитара и выпрыгнул сам.
Второй прыжок за день оказался лишним. Дезертир здорово приложился головой. С трудом отыскав рюкзак, отошел в сторону от дороги и снова упрямо побрел на запад.
«Я просто вылитый мутант!– думал он, ощупывая череп.– Образцовый к тому же. Всех отсекли, а я прорвался и все иду, иду… Куда? Подальше».
Однако силы кончались, уколы не могли действовать вечно. Дезертир все чаше спотыкался, боль от сперва разбитых, а потом стертых ног дошла до самых колен, идти стало невыносимо. Проковыляв еще с полкилометра, постепенно удаляясь от дороги, по которой сновали машины, он отыскал какие‑то кусты и постарался заползти поглубже, не поломав веток. Последнее усилие было потрачено на ботинки, из которых ноги сперва отказывались вылезать. Чувствуя на руках кровь, Дезертир уронил голову и не заснул, а просто потерял сознание.
Очнулся он на рассвете, когда первые лучи солнца нащупали дорогу к его лежке. Все тело разрывалось от боли, но особенно усердствовали голова и ноги. Нащупав рюкзак, Дезертир подтянул его ближе и, отыскав флягу с водой, напился. Потом покопался в аптечках, выбирая на этот раз обезболивающее. И – антишок в бедро. Этим и ограничился, делать второй укол побоялся. Он с трудом втиснул ноги в трофейную обувь, едва сдерживая стон, завязал шнурки.
Довольно далеко методично работали пулеметчики. Дезертир осторожно раздвинул ветви, надеясь увидеть забор, и только тут вспомнил, что ехал на машине с ранеными.
«Наглый я, ох, наглый…– Он сместился, чтобы посмотреть на дорогу.– Если тот санитар не лопух, то уже ночью началась облава. А что было делать? Не убивать же дурака… Вот если бы он докопался, если бы на оружие руку положил – тогда другое дело».
Дезертир будто оправдывался перед собой, что не убил человека. Сам он этого не заметил, только осталось какое‑то гадкое послевкусие от собственных мыслей.
Дорога была пуста. Совсем пуста – не было мусора, не грызли трупы крысы, не ковыляли к своим раненые. По обеим сторонам от полоски асфальта зеленела веселая, постриженная травка.
«Немцы, быстро орднунг навели,– мысленно пожал плечами Дезертир.– И все же выброс кончился. Здесь, на Второй линии, они отбились. А вот что там, восточнее?… Если Зона расплодила аномалии, то это теперь не Вторая линия, а Первая. И я по‑прежнему на фронте, надо опять просачиваться через кордон. С другой стороны, они вряд ли успели сориентироваться и создать за Третьей линией еще один барьер».
Первой мыслью, конечно, было отлежаться до темноты. Но продолжая ползать по кругу, Дезертир разглядел на севере близкий лес. Как раз когда он прикидывал, как бы добраться до него незамеченным, между деревьев показались одетые в камуфляж фигуры.
Бундесы шли плотной цепью, время от времени перекликаясь. Ни дать ни взять, фильм про Великую Отечественную. Дезертир даже приподнял ствол «Калашникова», почувствовав себя в засаде.
«Тра‑та‑та‑та! Прочесываете, значит. А еще это значит, что мин нет. Отлично!»
Немцы собрались на опушке, выстроились в длинную колонну по четыре и не в ногу пошли к дороге. Дезертир оказался совсем близко от вояк, даже почувствовал запах пота – наверняка ребята не спали всю ночь, стояли где‑то в заграждении. Как только строй удалился, топоча по шоссе грязными ботинками, беглец пополз к деревьям.
Сперва он ушел подальше, придерживаясь северо‑западного направления. Несколько раз пришлось пересекать дороги, проложенные, конечно же, немцами – иначе откуда в лесу взялся асфальт? Моторы Дезертир слышал только один раз, да и то вдалеке. Стреляли регулярно, но как‑то без напряжения, будто пулеметчики заглядывали в разложенные перед ними ноты.
«Все кончилось. II я вырвался из Зоны…– Дезертир прислушался к себе, ожидая душевного ликования, но внутри оставалась натянутая струна.– Как ни крути, Первую линию я прошел. Не удержала меня Зона, ошибались сталкеры. Стоило только не испугаться, не сойти с ума – и я вырвался. Теперь если и умру, то на Большой земле».
Но покоя Большая земля пока не приносила. Осторожно перебегая от дерева к дереву, Дезертир продвигался на запад приблизительно до полудня – время пришлось определять по солнцу. Вспомнились не раз снятые с Пали часы, да ведь бросил их «должникам» и не подобрал потом.
Наконец лес кончился. Остановившись у последних деревьев, Дезертир некоторое время разглядывал чистую местность, отметил ровные пеньки. Похоже было, что немцы вырубили деревья, создав хорошо простреливаемое пространство. Чуть подавшись вперед, он действительно увидел вышки. Слева – близкие, всего в трех сотнях метров, справа – едва виднеющиеся над горизонтом, да еще как‑то сбоку.
«Под углом простреливают,– догадался Дезертир.– У бундесов все рассчитано и палить по своим хорошим тоном не считается. Значит, ночи ждать?»
Мины – вот чего он боялся. В лесу их не было, а вот тут, на очередной линии обороны, вполне могли установить. Можно было вернуться к шоссе, но Дезертир, чуть подумав, решил, что и справа должно быть такое же, тоже ведущее на запад, но уже в стороне от места прорыва. Значит, там безопаснее.
Он ушел поглубже в лес и наскоро перекусил, похвалив себя, что не бросил рюкзак. Тишина стояла просто оглушающая – птицы, не привыкшие к стрельбе, притихли, а на собственно пулеметные очереди Дезертир и внимания не обращал, слишком уж далеко. Отважившись даже перекурить, он продолжил путь и вскоре заметил, что пеньков на просеке становится меньше. Появился и характерный запах.
–Болото!– прошептал Дезертир и двинулся быстрее,– Болото – это хорошо, тут болота хорошие, обычные…
Вклиниваясь в лес, захваченное гнилой водой пространство давало прекрасный шанс уйти, не дожидаясь вечера. Мины тут ставить слишком сложно, по крайней мере Дезертиру хотелось в это верить. Добравшись до края болота, он привязал рюкзак к ноге и просто пополз, погрузившись по уши. Растущие на кочках травы скрывали его полностью, оставалось только следить, чтобы нос оставался на поверхности, в остальном – вполне комфортабельное путешествие,
«Для тех, кто по Зоне прошел, разве это трудности?– думал Дезертир, вспахивая грязь.– Водичка теплая, благодать. Эх, немцы, если бы вы знали, с кем воюете – отравили бы это болото, сожгли лес, а скорее всего, просто сбежали бы к себе на родину. Стоите вы тут, только пока Зона разрешает. И не помогут ни вышки, ни пушки, если она передумает».
Болото уходило на север, и Дезертир совсем было собрался выползти на сушу, но резко кольнуло в щеке. Привыкнув уже прислушиваться к своему строптивому шраму, ненадежному предвестнику опасности, беглец еще немного полежал в тине, прислушиваясь. Наконец понял, в чем дело: ему больше необязательно идти на запад. Бег кончился, Зона осталась за спиной.
–Бреду, как зомби, в самом деле…– Он окунул голову в воду, очень уж пекло солнце.– А ведь я уже дезертировал, все. Остались пустяки: не попасться на глаза этим жирным воякам.
Дезертир поправил на голове «венок» из ряски и тины, наскоро перекусил и пополз дальше. Болото – луч‑, шее, что можно придумать для такого рода передвижения. Если с вышек и заметят какое‑то движение, то вряд ли откроют огонь: нельзя же стрелять в каждую лягушку. Но он знал, что никто и не заметит, знал по собственной службе. Никогда их не учили разыскивать спрятавшихся монстров – нет, Зона не такая, она атакует во весь рост.
–Что вы все понимаете?..– по‑стариковски кряхтел Дезертир, преодолевая метр за метром.
Тучи голодных комаров. Но что такое комары для человека Зоны? Мелковаты кровососы, пусть пьют. Да и им нелегко приходится: попробуй найди участок кожи под коркой спекшейся грязи. Немного тревожили пиявки, но Дезертир твердо решил полагаться на таблетки: если до сих пор выручали, то уж от болотной заразы как‑нибудь спасут.
Единственным настошиим врагом было солнце. Оно нагревало затылок, и оттуда, из каких‑то задних комнаток мозга, выползали кошмары. Казалось, что где‑то впереди затаился контролер, что, раздвигая траву, вот‑вот встретишься взглядом с его холодными глазами. И тогда Зона получит еще одного зомби. Контролер не обязательно сожрет его целиком, ему хватит и руки… Но больше всего тревожила спина, которую никто не «держал».
–Почему не нашлось никого, кто бы понял меня?– прошептал Дезертир, в очередной раз пережидая низко летящую пару вертолетов.– Никто не захотел уйти. Может быть, Паля согласился бы? Или хотя бы Малек… Ведь они‑то мечтали выбраться, только стеснялись этой мечты.
Он и сам понимал, что это глупости. Малек ни за что не пошел бы с ним на запад, прямо в центр выброса. Не пошел бы и Паля, он задолго до появления Дезертира приговорил себя к смерти в Зоне, отрекся от остального мира.
–Норис…
Перед глазами плясали оранжевые пятна. Почти теряя сознание, Дезертир уткнулся головой в кочку, зачерпнул из болота немного прохладного ила, чтобы приложить к затылку. Норис осталась там, одна, вдалеке от своих. Куда она пошла? На свою лежку, наверное, у «искателей» должно быть много запасных вариантов. Если она добралась благополучно, то переждала там выброс, а потом девушке пришлось одной выходить в сменившую кожу Зону. Что, если возникшая аномалия заперла ее в каком‑нибудь погребе? Тогда конец.
–Дура. Вдвоем нам было бы проще. Но вы не хотите жить, вам всем нужен только драйв…– плюнув на безопасность, Дезертир закурил. Стало только хуже.– Зато я выбрался. Плевать теперь я на вас хотел, живых и мертвых. Меня зовут Никита Нефедов, и в Зоне я не был никогда. Уйти бы подальше, а там. если поймают, что‑нибудь навру. Пусть попробуют доказать, что я в самом деле ушел за периметр! Да лучше я в тюрьме отсижу, чем дамся в руки каким‑нибудь вивисекторам, чтобы меня по частям в секретных институтах разбирали…
Солнце палило все сильней. Как прошла вторая половина дня, он просто не помнил. Дезертир то подолгу лежал, отдыхая, то снова проползал немного. Ругался, кажется, даже кричал. Когда опустились сумерки, он перевернулся на спину, пристроил на груди автомат и раскинул руки.
–Я не имею права сойти с ума после того, как удрал оттуда,– несколько раз сказал себе Дезертир.– Не имею такого права. Зона не победит.
И кто‑то внутри тут же откликнулся: ей и не нужно побеждать тебя! Достаточно того, что ты продолжишь войну, человек Зоны.
–Ненавижу!– почти крикнул Дезертир и очнулся. Ночь, тихая спокойная ночь опустилась на болото.
С вышек протянулись шарящие по воде лучи прожекторов, но они искали беглеца далеко позади. Дезертир поднялся на ноги и поежился от прохлады. Тихо. Никакой опасности. А ведь прежде Никита Нефедов здорово струхнул бы, окажись ночью на болоте. Никакой причины не нужно – он бы просто испугался, потому что людям свойственно бояться в таких ситуациях.
–Так что же, я должен этому снова научиться, чтобы стать нормальным?– неуверенно поинтересовался у ночи Дезертир.
Ночь ответила криком птицы. Харкнув в гнилую воду. Дезертир побрел дальше, на ходу выудив из рюкзака флягу со спиртным. Он не хотел додумывать мысль, что так и вертелась где‑то в мозгах: обратного пути нет. Беглец не сбежал от Зоны, он унес ее кусочек с собой.
Только выпив, Дезертир смог заставить себя закинуть автомат за спину, но шоттан держал под рукой. Каждая тень казалась затаившимся в засаде монстром, но, понимая, что ошибся, путник каждый раз чувствовал не облегчение, а разочарование. Мир стал каким‑то ненадежным, зыбким. Мало событий, ничто, кроме призраков прошлого, не учащает пульс.
Когда болото кончилось, Дезертир без всякого страха углубился в лес. Тут не фронт, тут никто не будет устанавливать мины. Защитники Третьей линии не обучены сражаться с монстрами, их задача – не пускать к периметру туристов и вылавливать не выдержавших службы дезертиров.
–Я и есть дезертир,– усмехнулся он.– Только не тот, не ваш клиент. Лучше даже не лезьте.
Он не чувствовал себя супер солдатом, эдакой «машиной смерти», просто знал, что в случае пресловутого огневого контакта бундесам придется очень нелегко.
–Я ведь разумный монстр… Такие на вас еще не прыгали…
На этой земле, такой тихой и мирной, Дезертир чувствовал себя не хозяином, а оккупантом. Не получалось стать частью обычного мира, не мог он представить себе, что сможет когда‑нибудь вот так же идти по лесу, имея вместо оружия веточку – от комаров отмахиваться.
Когда впереди щелкнула зажигалка, человек Зоны даже не вздрогнул. Только замер на миг – представилось, что это может быть настоящий враг, не думающий ни о чем, кроме его уничтожения. Но нет, это, конечно же, были обычные солдатики в секрете. Дезертир усмехнулся и пошел правее. Под его ногами иногда похрустывали ветки, а ПНВ, наверное, различил бы и силуэт.
«Только ведь ничего этого не будет. Вы тут торчите не потому, что бьетесь за жизнь, а потому что приказали. Оттрубить свое и отправиться отдыхать. Получать зарплату и кататься домой, к Грете какой‑нибудь. Здесь, на Третьей линии, вы вообще не чувствуете дыхания Зоны, на вас она не светит. И поэтому курите, так что я отсюда запах чую, и поэтому, даже услышав шорох, склонны предположить, что это кабанчику не спится… Обычному кабанчику, не саблезубому. Конечно, с какой стати идти здесь обычному дезертиру? Ему нужно на станцию, или… Хотя бывают ли у вас, у бундесов, дезертиры? Наверное, просто из отпуска не возвращаются иногда,– размышлял беглец, поглаживая пальцем спусковой крючок шотгана. Он обходил секрет всего‑то метрах в тридцати, такая уверенность вдруг вселилась в душу.– В Зону бы вас на недельку, чтобы шрамами беду чуять научились».
Словно подтверждая низкое мнение Дезертира об их боевой готовности, вояки разговорились. Один вроде бы рассказал анекдот, другой визгливо рассмеялся… Дезертир едва удержался, чтобы не сплюнуть в сердцах. Зачем вообще сидеть тут, если – вот так? Захотелось подойти к ним сзади, приставить сразу обоим стволы к задницам.
«Хрен тебе, Зона!– еще пытался бороться беглец.– Я уйду подальше, я постараюсь вспомнить, каким я был, и постепенно жизнь наладится, Я больше не твой человек. Ну… Разве только немножко».
На рассвете, не чуя ног и проклиная того ганса, с которого снял обувь, Дезертир добрался до ограждения. Он прежде и не знал, как оно выглядит. Оказалось, деревянные столбы, между которыми часто натянута колючая проволока. Немцы, народ аккуратный, обильно украсили свою часть внешнего периметра табличками с черепами и молниями, подписи на разных языках призывали не умирать от высокого напряжения.
Дезертир потянул было из‑за пазухи шоттан, намереваясь проделать для себя удобный проход, но вспомнил, что вне Зоны так себя вести не принято. Иначе снова придется бежать, снова стрелять в людей. Этого даже немного хотелось… Вот только бежать тогда имело смысл лишь обратно, в Зону.
–Черт с вами!– вздохнул Дезертир и принялся копать мягкую землю широким кинжалом. Под дерном, местами даже показываясь на поверхности, шел тонкий сигнальный проводок – смешная уловка.– Попробую жить тихо, как вам угодно. Только уж не лезьте…
Раскапывая лаз, Дезертир задумался: а к кому он обращался с этим предупреждением – к бундесам? Ко всем войскам коалиции? К правительствам ведущих стран мира? Или вообще к человечеству в целом? Рюкзак легко перелетел на ту сторону, хозяин небогатого имущества протиснулся снизу. Землю и кусочки дерна, предусмотрительно отброшенные за периметр, он кое‑как уложил обратно, особо, впрочем, не стараясь.
Спустя час Дезертир оказался возле шоссе, уже не военного, а вполне мирного: мимо то и дело проносились большие грузовики и частные машины, попадались автобусы. Он умылся из большой, глубокой лужи, прополоскал одежду, сменил перевязки и к полудню по внешнему виду приближался уже к обыкновенному. цивилизованному бандиту. В той же луже Дезертир скрепя сердце утопил и «Калашников», и шотган, хотел было ужепоки‑дать патроны, но передумал. Мало ли как все обернется? Вытащил и обтер оружие, отыскал приметное место и зарыл, пожертвовав частью тряпок. Поразмыслив, добавил в схрон детектор. Оставались еще два пистолета, но совсем обойтись без средств защиты Дезертир просто не мог.
–Может быть, когда‑нибудь потом…– неуверенно предположил он, разглядывая в луже свое отражение.– Больше похож на человека, чем на монстра, для начала уже неплохо.
Дождавшись перерыва в движении, Дезертир не прячась перебежал шоссе и снова углубился в лес. У него еще были пища и аптечки, спички, фонарик и патроны. Можно долго бродить, до самых холодов. Постепенно вернется память, рефлексы мирного человека, привычка называть себя данным родителями именем… Он вспомнил, что перед первым своим дезертирством хотел написать матери, да не знал о чем.
–А теперь и подавно не знаю.
Дезертир совсем не помнил лиц родителей. Да и сами старики ждут известий совсем от другого человека. Он представил себе, как вваливается к ним в квартиру с оружием и первым делом обходит квартиру с детектором. Если кошка поведет себя оружием и первым делом обходит квартиру с детектором. Если кошка поведет себя подбзрительно – полетят от нее клочки… Попытавшись вспомнить, какая именно у него была кошка. Дезертир потерпел неудачу. Кошка и кошка, он не знал даже, любил ли этого зверька. Будто Никита Нефедов забыл рассказать ему о своих привычках.
–Я – Никита, я – Никита,– забормотал Дезертир в такт шагам, в то же время морщась от боли в ступнях.– Я Никита Нефедов, так меня зовут… Если попадется одиночка с подходящим размером ноги, пришибу даже ради сандалий! Я – Никита Нефедов…
Спустя три дня он оказался в Белоруссии. Не в Минске – города особенно пугали Дезертира, при виде большого количества людей ему до истерики хотелось стрелять. Не затем, чтобы убить, а чтобы защититься. Много друзей не бывает, значит, это враги. Так работало его подсознание, и ничего поделать с ним не удавалось. Зона царствовала там, в темных закоулках разума, царствовала и наслаждалась мучениями Дезертира.
Он ночевал только в лесу, но и там просыпался каждый раз от ужаса: нет ствола! Ощупывал землю рядом и убеждался, что автомата действительно нет. Много ли навоюешь с «браунингами»? Даже от семейки кабанов не отбиться, если придут настоящие кабаны, с острыми копытами, с непередаваемой ненавистью в крохотных глазках.
Старое имя никак не приживалось в голове, не ассоциировалось с этим человеком, у которого лицо покрыто шрамами. Может быть, дело в том, что никто не называл его Никитой Нефедовым? Он пытался написать домой, даже купил на деревенской почте конверт и бумагу, продав по дешевке собранные грибы. Цены были указаны в рублях, и Дезертир долго соображал, разглядывая их. Это были не настоящие рубли, а бумажные…
Письмо не получилось. Он не знал, что писать, а разглядывая конверт, вдруг с ужасом понял, что начисто забыл адрес. Никита Нефедов не имел к Дезертиру никакого отношения, Никиту убила Зона.
Он переоделся в привычную для грибников одежду, завел себе плащ словно у излома, чтобы прятать под ним оружие, и корзину. Грибы покупали охотно, учитывая, что цену Дезертир предлагал назвать покупателю. Каждый раз подолгу рассматривая ценник, он приобретал хлеб и соль, иногда сласти и сигареты. Питался в основном мясом – если и не попадется зайчишка, всегда можно раздобыть птицу. Не обязательно утку, на худой конец сойдет и парочка ворон. Один раз съел собаку, ради интереса: такая диета не вызовет у него никаких чувств? Нет, ни брезгливости, ни жалости, ничего. С мясом Дезертир обошелся по рецепту Кварка и нашел, что есть его вполне можно. Вкус? Ему было наплевать на вкус, только немного скучал по натовским саморазогревающимся упаковкам.
Одежду и обувь Дезертир не покупал в магазине, но вспоминать о встретившемся грибнике не любил. В конце концов, он не хотел его убивать – мужик сам кинулся на пистолет с выхваченным из‑за пазухи топориком. Тревожило, что тело осталось непогребенным – кто им занялся? Здесь, в этих спокойных, малонаселенных лесах человек, наверное, мог лежать месяцами. В Зоне все устроено лучше, проще и быстрее.
Дезертир понимал, что превратился в чудовище, потерял что‑то очень важное, нужное каждому человеку. Понимал, но все еще боролся. Порой вечерами ему казалось, что, еще немного, и удастся влезть в автобус к незнакомцам, не наставляя ни на кого пистолет, что получится вспомнить адрес и отправиться домой. Что ему границы? Их нет, если ты готов ползти на брюхе целыми днями. Но ночью он опять просыпался от вечного кошмара: исчез автомат. Искал, и не находил – «Калашникова» и в самом деле не было рядом. Там, у самого периметра, всего‑то в нескольких десятках километров, ждал нехитрый тайник. Автомат, шоттан, детектор – что еще надо? Дезертир просто физически ощущал, как трудно ему будет уйти от этого схрона дальше. И не уходил.
Районы приходилось менять, чтобы не примелькаться. Без причины убивать не хотелось, а люди злы. они подозревают о чем‑то, шепчутся бабы за спиной во время каждого визита в булочную. Он слышал: шрамы. Да, Дезертира тоже беспокоили шрамы, особенно тот рубец на щеке.
Время от времени он начинал жечь, словно уголек. Дезертир каждый раз удваивал бдительность, но опасность замечал далеко не всякий раз. Да и какие тут, на Большой земле, опасности? Но как‑то раз боль ударила с такой силой, что Дезертир повалился на колени, выхватил сразу оба «браунинга». Это случилось, когда он брел с грибами вдоль шоссе. Дезертир видел изумленные лица водителей, но не прятал пистолеты – ведь шрам предупреждал о врагах! Было только не ясно, куда стрелять.
Стрелять и не пришлось: несколько секунд спустя одна из машин вдруг потеряла управление и врезалась в деревья, проехав по тому самому месту, где Дезертир оказался бы, не останови его боль. Шрам тут же перестал о себе напоминать, Дезертир спрятал оружие, подхватил корзину и ушел в лес. Теперь кое‑что стало ясно: шрам предупреждает только о реальной опасности. Каждый раз, когда он болел, Дезертиру угрожала смерть, на мелкие неприятности рубец не обращал внимания.
Близился октябрь, ночи становились все холоднее. Выручить, пусть и на время, мог бы огонь, но разводить его в темноте Дезертир просто не мог. Некому держать спину, каждая попытка превращалась в кошмар, это было все равно что ходить по канату над пропастью. В любом случае не до сна… Природа вытесняла его из своего царства, надо было на что‑то решаться. Или пытаться жить с людьми, или признаться сеое в чем‑то самом важном.
В своем кружении по лесам Дезертир понемногу начал смещаться к югу. Причин было множество, он пока не шел к Зоне, просто пытался выжить. Мыслей о происходящем с ним Дезертир научился избегать, порой оставляя голову пустой целыми днями. Так проще, так легче. Мерно вышагивая в произвольном направлении, он двигался, лишь иногда ориентируясь по солнцу и механически пополняя корзину грибами, местными дешевыми артефактами.
–Покурить не найдется?
Дезертир шагнул за дерево, осторожно выглянул. К нему спешил человек в плаще и теплой кепке, старческое личико дружелюбно улыбается. Сутулый, почти горбатый, в руке такая же корзина с грибами.
–Мил‑человек, как на Максимовичи выйти, не подскажешь ли? Родня у меня там живет.
–Подскажу.– Дезертир аккуратно поставил корзину, вышел из‑за дерева и распахнул плащ.– Стой там.
Излом запнулся, увидев направленные на него стволы.
–Ты что, мил‑человек? Не бери грех на душу, не на грибы же позарился? Пойду своей дорогой, коли что – не видел я тебя…
–Стой там,– мрачно повторил Дезертир в сутулую спину.– Тогда не убью.
–Да что ж я тебе сделал‑то?
Тварь обернулась, и вопреки сказанному, на лице ее не было недоумения. Распознал излом старого знакомо– го, хоть и не виделись никогда.
–Не сделал, но собирался. Скольких уже порешил‑то в этих лесах?
–А ты?
Дезертир будто налетел с размаху на стену, ошеломленно замолчал. Перед глазами пронеслись лица. Трое… Они сами были виноваты, не считая разве что того, первого, которого он остановил ради сапог.
–Так‑то!– сказал излом, почувствовав свою победу.– Это там мы по разные стороны, а тут обоим несладко. Я же тебя насквозь вижу, не только рукой меня Зона наградила… Накорми меня, человек. Ведь есть у тебя в рюкзаке мясо,
–Есть,– кивнул Дезертир.– Может быть, и накормлю. Как ты сюда попал?
Излом, рассказывая, собрал хвороста, развел костер. Они разделили пищу, сидя у огня, и, хотя Дезертир почти не вслушивался в жалобное дребезжание мутанта, перед глазами у него будто прокручивался страшный фильм. Все случилось очень просто, иначе и быть не могло: во время одного из выбросов Зона заставила излома пойти на бруствер. Прорыв удался, но часом позже всех тварей искрошила артиллерия. Обожженный, истерзанный, излом остался лежать среду кусков тел до ночи, медленно регенерируя. По его словам, это неизвестная людям мука, недоступная их органам чувств.
–К рассвету я еще не мог встать и пополз. Вот – приполз…– Излом коротко рассмеялся.– Конечно, жить мне тут несложно. Главное – вовремя уходить. Тоже просто, что взять со старика? Ну, а если захотят взять, то я почую и уж тогда возьму кого‑нибудь сам… В Зоне человечинки не часто попробуешь, а тут другое дело.
–Почему же так близко к периметру шатаешься? Мог бы убраться подальше, безопаснее.
–Чем же безопаснее?– Излом перемалывал пишу с костями, зубы у него были замечательно здоровые.
–Никто не знает о Зоне.
–Здесь тоже никто не знает. Слухов много, сам порой люблю детишек попугать.
Но слухи еще никого не выручили, верно?– Мутант захихикал.– Кроме того, Зона пока рядом, силы дает. И тебе ведь тоже, а?
–Может быть.– Дезертир дожевал хлеб, отряхнул ладони и взял с земли пистолеты. Излом прыгнул через огонь, вытягивая свою уродливую конечность, но пули остановили его.
Убийца сидел рядом, пока от костра не потянуло жареным, тогда он поднялся, уже зная, что должен делать. Он пошел к Зоне, даже не пытаясь сориентироваться – внутренний компас уверенно показывал направление.
И мир наконец‑то изменился, отозвался, будто увидел и узнал его. Холодной ночью Дезертир смог развести наконец огонь. Лежа спиной к пламени, он вспомнил все. Вспомнил, как звала его Зона, как заманила и сберегла в первые, самые опасные часы. Вспомнил, как предупреждала об опасностях и подсказывала верный путь среди тысяч ловушек. Как воспитывала, вскармливала нового питомца.
«Но зачем?» – спрашивал Дезертир.
Тщетно. Зона молчала, и от ее молчания становилось не по себе. Будто тот. кто создал тебя, вдруг отвернулся, чем‑то крайне недовольный.
«Она выпустила меня, выпустила! Все сделала, чтобы я сумел выйти. Воспитала и отпустила в мир… Так не бывает!– Дезертир кусал кулаки, удивляясь, что раньше не понял этого.– Я боялся Зоны, а она этого и хотела. Ей достаточно людей внутри, теперь понадобился кто‑то снаружи. Все это время Зона жила внутри меня, я таскал ее по лесам, служил ей. Может быть, она видела большую землю моими глазами? Но тогда что такое – Зона? Почему я так избегал каждой возможности узнать хоть что‑то о ее сути?»
Нелегко вдруг понять, что ты – лишь марионетка. Тянутся из темноты ослабшие нити. Кто дергал за них, зачем? Хочется оборвать их раз и навсегда, но нити слишком прочны. Тогда – запасной выход.
Дезертир вложил в рот ствол, почувствовал на языке холод металла. Рука сразу онемела, пальцы отказались слушаться. Да он и не приказывал им ничего, просто лежал и чувствовал вкус смерти, смаковал его. Выходило, что вкус какой‑то дрянной. Крысиное мясо куда приятнее.
«Нефедовы, квартира пятьдесят девятая, четвертый этаж, третий подъезд, вход со двора,– вспомнил Никита.– Вот как просто.»
Он с отвращением вытащил изо рта ствол «браунинга», вообще отложил в сторону пистолет и полез в рюкзак. Все было здесь: мятый конверт, бумага, авторучка. Быстро вписал адрес – на всякий случай соседский – и принялся за письмо, сразу начав мелко, чтобы все влезло. Выходили какие‑то каракули, но Никита знал: дома разберут.
Он писал, не задумываясь. Ничего про мутантов и аномалии, да и про службу – ничего. Все это неважно. Он больше не в армии, но не может вернуться, потому что нашел свою судьбу. Когда‑нибудь обязательно получится встретиться, а пока – не надо за него переживать. Все образуется, ваш Никита. Пересказать коротко, а вышло длинно, потому что писал Дезертир от души. Этот мир – не таков, как кажется из далекого городка, и если это узнать, то не успокоишься уже, пока не поймешь, где проходит трещина.
–Точка,– вслух сказал он и заклеил конверт.– Я, наверное, свинья. Только иначе уже не получится.
Особой близости к людям, проживавшим в далекой пятьдесят девятой квартире, Дезертир не испытывал. Они были родителями Никиты, а этому парню, давно не существовавшему, он просто был кое‑чем обязан, только и всего. На самом деле письмо было адресовано ему самому, и каждую строчку Дезертир запомнил накрепко.
–Вот она, вся правда…– бормотал он, помахивая конвертом и шагая по дороге к неизвестному населенному пункту.– Ничего не поделаешь, я действительно человек Зоны. И оценить ее влияние на самого себя не могу. Обратиться за помощью к специалистам – обречь себя на гибель, да и нет повода думать, что эти спецы сами не вовлечены в бизнес. Остается только жить таким, каков я есть, и там, где я могу жить, вот и все.
Дезертир отыскал почтовый ящик неподалеку от магазина и. пересчитав наличность, решил зайти. В торговом зале перешептывались о чем‑то бабы, по виду совсем деревенские. На вошедшего они покосились очень подозрительно, тут же забыли о ценах.
–Муки пять килограммов.– попросил Дезертир.– На остальное шоколадок, сколько выйдет.
–У нас шоколадки разные…– пожала плечами продавщица, но вопросов не задавала, вовремя сообразив, что есть шанс сбыть немного лежалого товара…
Укладывая в рюкзак добычу. Дезертир все же расслышал шепот:
–Вроде и ханыга обыкновенный, а водки не взял. Вот и тот такой же…
–Вонь, как будто год не мылся, а глаза умные…
–…трупы все обглоданы. Говорят, у него клыки, как у волка…
–Все Зона проклятая!
Он вышел, сразу направился к лесу, прочь из маленького поселка. Похоже было, что местное население понимает, откуда берутся зловещие создания, и дозревает потихонечку. Еще немного – и каждого неизвестного будут с пристрастием допрашивать, а то и просто убивать, на всякий случай. Мужикам так проще, и Дезертир легко мог их понять. Более того, он‑то был с ними целиком согласен…
«Если остановит группа, придется сразу стрелять. Жаль, ведь они не виноваты. И ведь правы: я тоже оттуда, я тоже монстр. Может быть, помочь им?»
Он вовремя услышал голоса, свернул с тропинки за деревья. Мимо прошли люди, человек пятнадцать. Все возбужденные, четверо с охотничьими ружьями, о чем‑то коротко переговаривались.
«А ведь я угадал!– усмехнулся Дезертир.– Вот сейчас бабы обо мне расскажут, и облава начнется. Хотя нет, бабы приезжие… Но и в поселках паника, а уж что про глухие деревушки говорить?»
Он прошел еще с четверть километра и увидел поломанные кусты. Свернул в заросли. Так и есть: пробитые осиновыми кольями трупы. Сперва их, конечно же, нашпиговали крупной дробью, а уж затем совершили несложный ритуал. Дезертир присмотрелся к трупам – похоже, зомби.
–Далеко дело зашло. Неужели правительства и это замолчат?– спросил он у жертв самосуда, и один из покойников вдруг открыл глаза.
–А… па…ба… ол…
–Нет, кол я не выну,– усмехнулся Дезертир, доставая пистолет.– Но башку разнесу, а то еще сам встанешь. Не место тебе здесь.
Привлечь внимание выстрелами он не боялся: прятаться больше не нужно. Монстр уходит к месту своего естественного обитания, в Зону. Вовсе не для того, чтобы помогать ей, как раз наоборот. Есть только один способ избавиться от заразы в себе – уничтожить ее источник. Без этого не стать человеком, не зажить нормальной жизнью.
«Не исключено, что сердце Зоны бьется по эту сторону периметра, но путь к нему можно отыскать только изнутри,– думал Дезертир, перезаряжая «браунинг».– Жди меня, родная! Ты воспитала убийцу, но я вернусь со своими умениями к тебе же. И буду искать… Буду похож на тех сумасшедших, что опьянены тобой и думают только о раскрытии тайн. Но я не такой! Я ищу, только чтобы уничтожить».
Где‑то далеко его слышала Зона и улыбалась. Еще один мальч:ик не смог уйти. Еще одна голова упала на блюдо по своей собственной воле. Человек слаб, и путей к его слабости множество.
После завтрака Андрей заставил всех практиковаться в стрельбе из арбалетов. Приобретенные в охотничьем магазине машинки работали неплохо, вот только во время учебы потеряли еще две стрелки.
–Ничего!– смеялся Андрей.– Рано или поздно все израсходуем. Все равно придется стрелять деревянными, куда денемся?
–Деревянные летят плохо,– вздохнула Марго.– Тогда уж надежнее саблей.
–А если вампир на дерево залезет, как ты его достанешь? Сабля саблей, но арбалетом владеть нужно.
Потом все шестеро сели чистить оружие. Хотя что там чистить? Сабли, ножи, кое‑какая броня. Слов нет, и за ними уход нужен, но не каждый же день! Миша хмурился, девчонки переглядывались со смешками.
–Смейтесь, смейтесь!– качал головой Андрей, в который раз раскладывая на тряпочке разобранный обрез.– Думаете, в Зоне будет время для шуточек? Там все очень серьезно. Серебряных пуль всего‑то десяток, остальных придется класть руками, а это не смешно.
–Андрей, а можно их второй раз использовать?– спросила Марго.– Пули‑то? Ну, выковыряешь их из вампира, приделаешь к гильзе снова.
–А пороха я где возьму?– Вожак выпятил подбородок и растущую на нем эспаньолку.– И вообще, гильза‑то ведь тоже уже стреляная! Дура, ты хоть понимай, о чем говоришь.
–Не обзывайся,– пробасил Александр.– Что‑то ты много о себе понимать начал. Кордон еще не прошли, между прочим.
–Пройдем, если будете меня слушаться, а не хихикать!
Их было шестеро: четверо парней и две девушки. Молодые, веселые и очень смешные. Дезертир, разглядывая их, даже закурил: все равно не заметят, не почуют. Находясь всего‑то в пяти километрах от Третьей линии, горе‑сталкеры даже не подумали выставить часового.
«Неудивительно, что такие, как вы, сюда почти не добираются. Небось и ехали в поезде, чудом на патрули не напоролись». Дезертир оставил в кустах рюкзак, чтобы не мешался, и тихонько прошел к ярким палаткам.
Экипировались ребята бестолково, но кое‑что могло заинтересовать и Дезертира. Прежде всего – еда и батарейки, но и от одежды кое‑какой он бы не отказался, холодало быстро. Поглядывая через удобное окошко на поляну, вор уже вытряхнул на пол содержимое двух рюкзаков и тут почуял недоброе. Шрам не болел, лишь чуть‑чуть зачесался, но Дезертир последнее время все лучше слышал его сигналы. Сбросив с плеча «Калашников», он выскочил наружу.
Химера топталась в кустах, Дезертир сразу заметил, как дрожат ветви. Шестеро – очень много для этого мутанта, но жрать‑то поди хочется. Пока тварь решалась, Дезертир успел подобраться к ней и почти в упор расстрелял, одной очередью пробив оба сердца. На поляне закричали, забегали бестолково, а он снова ушел в лес, чтобы через несколько минут появиться с другой стороны.
Ребята, конечно же. никуда не делись. Теперь они стояли кучей возле трупа мутанта и громко рассуждали, кто мог его пристрелить. Дезертир уселся посредине поляны, закурил. Он все еще немного колебался. Тащить их с собой – значит почти наверняка обречь всех шестерых на смерть. Но не прикончи Дезертир химеру, результат, скорее всего, был бы тем же самым. Уже трижды в этих пустынных лесах вдоль Третьей линии он находил останки вот таких же искателей приключений.
–Здрасте!– нарочито громко пискнула первой заметившая появление Дезертира Марго.
Все оглянулись. Он не ответил, продолжая пускать дым. Ребята переглянулись, наконец вперед вышел Андрей.
–Это вы монстра убили?– спросил он, поглядывая на автомат гостя.
–Я,– кивнул Дезертир.– Больше‑то некому оказалось.
Он кивнул на все еще разобранный обрез, единственное хоть на что‑то годное оружие добровольцев Зоны. Андрей с досадой почесал в затылке, бросил бесполезный арбалет.
–Мы его не слышали. Как раз собирались уходить, вылазку к кордону сделать, а монстр…
–Это химера,– перебил его Дезертир.– А до кордона вам не добраться, этот забор – только самый внешний, почти не охраняемый периметр. Оружия другого у вас совсем нет?
–Вот…– Окончательно смущенный Андрей похлопал по висящей на боку сабле.– Мы из клуба, обращаться с железом умеем.
–Ну и обращались бы в своем клубе, кто мешал?
Попасть в Зону оказалось едва ли не труднее, чем выбраться. Третью и Вторую линии Дезертир уже дважды проходил без особых проблем, а вот Первую одолеть пока не сумел. Польский батальон не жалел патронов, палил в любую тень днем и ночью, а дожидаться серьезного прорыва можно было годами. И вот – подарок судьбы, шестеро дурачков с обрезом и арбалетами.
Ребята засуетились. Все еще очень подозрительно относясь к гостю, которого приняли за местного жителя,. угостили его чаем, стали расспрашивать. Дезертир не столько отвечал, сколько отмалчивался, а многого и в самом деле не знал – например, к кому можно попроситься в баню. Он такими вопросами не задавался, а ближайшие к периметру деревни давно эвакуировали коалиционеры.
Андрей, старший, принес карту, стал задавать вопросы по маршруту. Едва взглянув на нее, Дезертир рассмеялся.
–Она врет десять раз на каждом сантиметре, парень! Выброси свою карту.
–Ну, я в общем тоже уже заметил, что… Но других не продают. Как, кстати, вас зовут?
–Дезертир.
Ребята снова переглянулись.
–Именно так и зовут, никак иначе.– Он поднялся, подтянул ремень.– Собирайтесь, проведу вас в Зону. Если не передумали.
–Нет!– ответил за всех Андрей и явно поторопился: Марго передернула плечами.
–Только… А нельзя у вас купить оружия? Деньги есть, немного, конечно, но…
–Нельзя. Но я вам подскажу, где можно раздобыть – когда ближе к Зоне подойдем.
Конечно, Дезертир не собирался вести их за кордон. Зачем? Зоне людей хватает, они проникают туда совершенно иначе. Хорошо экипированные, прошедшие длительную подготовку, десантируются с вертолетов и идут выполнять задания своих правительств. Потом отчего‑то эти люди забывают о своих планах, перестают подчиняться далеким начальникам и становятся собственностью Зоны. А «туристы», как Дезертир про себя называл вот таких малахольных, пробираются лишь случайно, чтобы погибнуть в первые же часы.
Тем не менее он собирался отвести ребят к самому кордону. Пусть поляки обнаружат прямо за своей спиной шестерых типов «из клуба», с саблями и арбалетами. Не перестреляли бы только сгоряча…
«Значит, судьба у них такая,– мысленно пожал плечами Дезертир.– Я же проходы ими разминировать не собираюсь».
–Мы не собирались идти прямо сегодня…– промямлила Марго.
–Как знаете. Тогда прощайте, больше не увидимся. Андрей зашипел, увел всех своих за палатки. Через несколько минут они появились – покрасневшие, взъерошенные, но готовые идти. Дезертир легко поднялся и во время суетливых сборов стоял посреди поляны – это было действеннее, чем торопить словами.
Ругаться пришлось потом, в болоте, когда ребята после трех часов продвижения ползком почти решились сдаться. Ругаться пришлось, когда ночью Дезертир заставил подопечных форсировать холодную речушку, а потом, во всем мокром, снова маршировать через лес. Несколько раз Дезертир уже и сам готов был сдаться, плюнуть на этих недотеп, просто‑напросто не способных идти к цели, несмотря ни на что. Или не имеющих такой цели? Дезертир не понимал. Что им, в самом деле, тут нужно?
И все же он их довел. Последние три километра – под дулом автомата. Оружие Дезертир заставил их бросить, а старшего и еще двоих ребят хорошенько, хотя и тихо, отдубасил, не дожидаясь, пока они сговорятся и кинутся сами. Тогда пришлось бы стрелять, а обнаруживать себя до темноты он не собирался. Да и ни к чему губить придурков – может быть, они еще вернутся домой, в большой уютный город.
Хотя в таком исходе Дезертир несколько сомневался‑уж слишком далеко ребята забрались. Те, кто контролирует Зону снаружи, почти наверняка предпочтут их ликвидировать, на всякий случай. В том, что человеческая жизнь в этой странной игре ничего не значит, Дезертир успел убедиться не раз.
«Ничего, идо вас доберусь,– мысленно погрозил он далеким кукловодам.– Вот только сначала надо стиснуть сердце Зоны, а уж тогда вас и искать не придется, сами покажетесь. Уже скоро. Я смогу».
Когда опять стемнело, Дезертир вывел шестерку из рощицы, где продержал почти весь день, и направил прямо к блокпосту. Сам тихо ушел в сторону, продолжая двигаться параллельным курсом. Ребята послушно – руки за головой – шли, пока их не окликнули часовые. Немного замешкались, оглядываясь в поисках провожатого, потом догадались все же упасть. Это их и спасло, поляк строго по уставу начал палить в темноту и поднял тревогу.
Как Дезертир и рассчитывал, поднялась суматоха. Вопящих на русском «туристов» коалиционеры почти не понимали, поднятая в ружье спящая смена бестолково топталась у самого бруствера, не зная, откуда ждать нападения. Даже пулеметчики на вышках перестали стрелять, видимо, ожидая каких‑то приказов.
Проскользнув на территорию блокпоста, Дезертир действовал быстро и эффективно: приложил по голове стоявшего крайним у бруствера поляка и из его же оружия – ручного пулемета – расстрелял прожектора. Потом немного сместился, прихватив гранаты, присел в окопе и спокойно, по одной швырнул их за спину. Не глядя, никого конкретно не желая убить. Блокпост захлебнулся криками и стрельбой, и теперь нужно было совсем немного удачи, чтобы не поймать шальную пулю. Мысленно пожелав удачи Марго, девочке очень симпатичной, Дезертир перемахнул укрепление и зигзагами побежал домой. В Зону.
Три минуты спустя, обходя первую аномалию, Дезертир обрадовался комариной плеши, словно старой знакомой. Мимо пронеслась семейка кабанов – отчего‑то они торопились к блокпосту, словно опаздывая на праздник. Улыбаясь во весь рот, Дезертир поспешил убраться подальше, пока коалиционеры не решили, что начинается прорыв. Глупо было бы попасть под минометный обстрел теперь, так близко от цели.
Патронов после путешествия на Большую землю осталось всего три рожка, и Дезертир решил немного порыскать в ближайшем поселке. Трупоеды любят мясо любой свежести, но боеприпасы не трогают. Войдя в здание, которое, похоже, когда‑то было сельским клубом, он едва удержался, чтобы не выпалить в бородатого старика.
–Лысый! Ты еще жив?
–Говорят, я Рисовальщик. А может быть, и нет.– Бомж совершенно не удивился гостю.– Есть покушать?
–Найдется. Ты не видел тут оружия, патронов?
–Видел. Женщина несла. Женщина в шлеме. Она не отдаст!– Лысый захихикал, пуская по бороде слюни.– Не отдаст, не отдаст! Таких Зона любит. Дай покушать.
Дезертир, одной рукой шаря в рюкзаке в поисках напеченных вчера пресных оладьев из принесенной муки, прислушался. Где‑то шуршали неизбежные крысы, но не затаилась ли рядом «женщина в шлеме»? Одиночло! опасны, потому что сами всего боятся.
«Когда он ее видел? Только что или вч:ера? От бомжа толку не добьешься…»
Дезертир понимал, что это смешно, но все же крикнул:
–Норис! Не стреляй, Норис! Это Дезертир!
–Ты еще откуда взялся?
Она оказалась прямо за спиной, у выхода, В полутемный зал осторожно просунулась голова в шлеме с непрозрачным забралом.
–Привет!– Дезертир опустил ствол.– Я вернулся. А вот ты почему бродишь одна? Кстати, симпатичный шлем, тебе идет.
–У меня еще много, только тебе не дам и не выпрашивай.– Норис вошла, взяла у него с ладони одну оладью.– Тьфу, гадость какая! Держи, старик, это все тебе.
–Кушать!– обрадовался Лысый. Они помолчали немного.
–У меня патронов мало.– признался Дезертир.– А еще я не прочь вступить в «Искатель», если твое предложение в силе. Ты действительно одна здесь?
–Одна.– Норис уселась в одно из уцелевших кресел бывшего кинозала и сняла шлем, чтобы собеседник мог насладиться предназначенным ему презрительным взглядом.– Нет, такое предложение делается только один раз. Люди к нам идут, так что обойдемся без тебя.
–Ладно. Но хотя бы в пару к себе возьмешь до конца ходки? Буду обязан.
–Не подлизывайся, мне тоже нужен кто‑то, спину держать. Дела здесь я уже закончила, патронов одолжу – вот за это будешь обязан. Пятьдесят рублей.
–По рукам. Но если ты меня к себе не принимаешь, то, может быть, что‑нибудь посоветуешь?– Дезертир присел рядом.– За десятку.
–Мне нужно в бар «Сталкер», думаю, и тебе там будет интересно. Если хотим добраться до темноты, надо идти. Только скажи, пожалуйста,– ты в самом деле был там, за периметром?
–Да.
Она надела шлем.
–И как?
–Дерьмо, Там,– он сделал ударение на этом слове,– мы жить не сможем.
–Я так и думала. И говорила тебе, ублюдку! Но ты псих, таких мы в «Искатель» не берем. Ладно, пошли. Рисовальщик, не хочешь прогуляться туда, где есть покушать? Тогда не отставай.
«Скоро и Кварк скажет мне пару ласковых. Но ведь будет рад, я вернулся – теперь этим людям станет спокойнее. Они оказались правы…– вздохнул Дезертир, входя в привычный ритм. Не забывать оглядываться, но и не крутить головой до боли в шее.– Правы, да не совсем! Я вернулся не потому, что проиграл. Игра только начинается».
Зона считала так же. Она‑то знала, что именно ради игры Дезертир и вернулся.

Большая библиотека. Список книг. Художественная литература. Главная. Оглавление книги.